Книга Я (не)твоя собственность, страница 10 – Надежда Борзакова

Из глаз покатились горячие слезы. Я закусила губу, зажала рот рукой, стараясь сдержать их.

— Зубы об меня обломаешь, Макс Боев, или кто ты там теперь есть, понял?! Никогда я не стану твоей! Никогда!

Упав на кровать, разрыдалась. Но не столько от ужаса, не столько даже от обиды на Мишу, на Макса, сколько от злости на себя.

Перед глазами проносились воспоминания. Яркие, словно живые картинки, упрямо запечатленные жестокой памятью, никак не желавшей избавляться от них. Много лет, почти полжизни я упрямо прятала их в самый далекий уголок подсознания. Изо всех сил запрещала им оживать.

Одиннадцать лет назад

— У меня на два часа дня консультация. Мне на нее не идти? — спросила я за завтраком.

— На каком это основании? — папа отпил кофе.

— Ты сказал, я под домашним арестом.

— Давай-ка не паясничай мне! Но после нее сразу домой.

— Я Вике обещала ее по экономической теории подтянуть…

— Эта твоя благотворительность, — он скрипнул зубами. — Чтоб в шесть дома была.

— Пап, нам разбирать много… Могу не успеть. Да и самой нужно сначала в библиотеке с литературой поработать для курсовой…

— В десять.

— Хорошо, папа, — промокнув губы салфеткой, я поднялась из-за стола очень стараясь не показать лицом триумф.

Бессонная ночь не прошла даром. План сработал безупречно. Хорошо, что папа не терпит посторонних в доме иначе не видать мне свидания. Приказав себе сильно не радоваться, ведь предстояло еще разобраться с охраной, я поднялась к себе.

Вымыв волосы, нанесла на них маску и подержала подольше. Душа пела, сердце билось часто-часто… То и дело я проверяла телефон, но Макс больше не писал. Руки чесались написать самой, но навязываться — это хуже некуда.

Промучившись час с укладкой я покидала в сумку какие-то книжки и тетрадки и пошла в гардеробную. Та была полна брендовой одежды на все случаи, но впервые в жизни я не могла выбрать, что надеть. Последний раз я ходила на свидания еще в школе. Денис был на год старше и очень мне нравился. И мне казалось, что и я ему… Но папа не желал видеть рядом со мной того, кто «не из нашего круга» и отправил человека требовать, чтоб Денис от меня отстал и тот согласился. Вот так легко…

— Вот и вся любовь, дочка, — сказал тогда отец.

Что, если и Макс тоже… Отогнав горестные мысли, я принялась примерять отобранные варианты. В конце-концов остановилась на синем платье в мелкий белый цветочек. Оно было коротким, воздушным, приталенным и очень мне шло, делая мою худенькую фигуру с невыразительными изгибами женственной. Ссадины оно нескрывало, но Макс ведь их и так уже видел.

Наложив легкий тон на лицо, я коснулась скул кисточкой с нежно-розовыми румянами. Нарисовала стрелки, накрасила ресницы, нанесла на губы каплю блеска. Немного легких свежих духов, подаренных мамой и я была готова.

— Дядь Паша, заберете меня у Вики в половину десятого, хорошо?

— Илья Сергеевич велел сопровождать…

— Дядь Паша, — вскинув голову, я умоляюще посмотрела в глаза здоровяку, — ну меня одну только на весь универ охранник сопроваждает везде. Все смеются… пожалуйста.

Он промолчал несколько секунд, а потом нехотя кивнул. Встав на носочки, я поцеловала его в щеку. В который раз пожалела, что папа не такой, как дядя Паша. Не такой добрый, понимающий… А ведь и он, и дядя Паша оба заботятся обо мне. Только папа словно за горло держит, а дядя Паша как под крылом прячет.