Книга Девушка брата, страница 77 – Надежда Борзакова

— Хочешь, поедем сразу после свадебного путешествия Глеба? — внезапно спросил Влад, отложив вилку. — На две недели, а не на одну, и в этот же отель? До него, к сожалению, никак — запара полная, прости. А вот после…

Я вопросительно взглянула на него. Конечно, я скучала по теплу и океану, все же только два дня назад прилетели, но ведь ни слова не говорила за ужином. Да и Алкины подозрения отодвинули эту тоску на задний план.

— Я же вижу, что ты грустишь, — протянув руку через стол, он погладил меня по щеке. — Серьезно, я разгребусь со своими делами, ты — со своими, и свалим отсюда.

— Да я не из-за этого, Влад. То есть, конечно, я хочу обратно, но… Алла думает, что ей изменяет муж.

— Почему?

— Переписку в его телефоне с какой-то женщиной нашла. Они там о встрече договаривались. Вечером и в «Праге».

— Хочешь, я ему морду набью?

— Вла-ад…

— Что? — он пожал плечами и отправил в рот еще кусочек мяса. — Она хорошая девчонка, твоя лучшая подруга, и у них двое детей. С хрена ли он по бабам шляется и обманывает ее?

— Думаешь, она права?

— Так думаешь ты, раз расстраиваешься, — продолжил с набитым ртом. — Я-то его пару раз видел только. Навскидку, вроде бы нормальный мужик, не ходок. Наоборот, тихоня такой семейный. Лоховатый, уж извини.

— Но у них така-ая любовь, Влад. Он глаз с нее не сводит. Я поверить не могу, что он может изменить… Такое в голове не укладывается.

И у нас тоже любовь «така-ая». Даже ярче, учитывая ситуацию. Вдруг потом, когда-нибудь, Влад просто устанет от устаканившейся обстановки без привычных ему качелей? А я тогда уже буду не такой, как сейчас. Годы-то идут, никто не молодеет, в конце концов. Скажем, рожу ребенка и…

— Но если надо с ним поговорить, я готов, — ворвался в мои мысли голос Влада. — Бить не буду, обещаю. Но и обижать твою подругу не позволю.

С аппетитом доев, он отправил тарелку в мойку. А у меня желание есть пропало совершенно.

— Насть, доедай. Ничего ты не набрала на отдыхе, — проговорил мужчина, став рядом.

— Это так ужасно, если правда, Влад. Что любовь может в один момент просто закончиться, пройти, раствориться во времени, в рутине, — я поймала его взгляд, — хоть какой бы сильной не была когда-то.

— Так, — он сел на корточки, положив мне на колени тяжелые руки.

Взгляд из спокойного стал напряженным, лицо нахмурилось.

— А это уже не о них, да?

К горлу подкатил комок. Я вонзила ногти в ладонь и закусила губу изнутри.

— Думаешь, я изменю тебе? — горько выпалил мужчина.

— Никто не знает, что будет дальше…

— Настя, — он подорвался на ноги, — твою мать, ты думаешь, если мой отец шлялся и шляется направо и налево, как и Глеб, то я тоже буду?!

Слезинка все же сорвалась с ресниц и, скользнув по щеке, сорвалась с подбородка.

— Настя…, - схватив за плечи, вытащил из-за стола.

Не грубо и не больно, просто резко.

— Если я надел этот долбанный костюм вместо толстовки и веду бизнес со всякими уродами, как это делают отец и брат, то это не значит, что я уже как они! Или что когда-то таким же стану! По крайней мере, в отношении тебя…

Голос стал хриплым, в нем сквозили боль и отчаяние. Невольно я коснулась, разбередила старую рану.

Желание оказаться способным меня защитить и освоить дело отца — быть не хуже в делах, чем они с братом, не отменяло ни ужасного детства, ни непринятия обратной стороны медали бытности «сильным мира сего».