Книга Он меня не отпустит, страница 76 – Надежда Борзакова

— Просто расскажите, как все произошло.

Я рассказала. Нарочно акциентируя внимание на том, что виноват Олег. Это он напал, а Демид защищался. И нет, это не вранье никакое. Потому, что ударить можно и словом. Потому, что Олег заслужил то, что получил. Он заслужил даже больше…

— Смотрите, Олег Власов вышел по УДО. Условно-досрочному. За нападение он вполне возможно отправиться обратно в тюрьму, так что можете не беспокоиться.

— Это хорошо. У меня есть к вам одна просьба.

— Слушаю.

— Моему отцу не говорите, пожалуйста. Хотя бы столько, сколько можете.

Да, конечно же, мою фамилию узнали. Папу знали очень и очень многие в столице.

— Хорошо. На этом все, Александра Максимовна. Мы свяжемся с вами и с Демидом Олеговичем насчет дальнейших действий, — полицейский поднялся.

— Благодарю.

В этот же момент из одной из комнат вышел его коллега. Сделал ему знак, мол все сделано. Попрощавшись со мной, мужчины исчезли за дверью. Заперев ее на все замки, я прислонилась спиной к твердой поверхности. Ноги не держали. Я сползла прямо на покрытый пылью с ботинок пол, подтянула колени к груди и положила на них голову. Закрыла глаза. Заставила себя дышать. Выдох длиннее вдоха.

К горлу подкатили рыдания, тело пробрала дрожь. Я не смогла сдержаться и не заплакать. Не смогла не всхлипывать.

Сквозь собственный плач услышала шаги.

— Можно я подойду, Саша? — глухой, чужой голос.

Подняв голову, я увидела Демида. Левая сторона его лица буквально на глазах опухала. На белом, как мел, лице, бешено горели покрасневшие глаза. Руки с вспухшими костяшками были сжаты в кулаки. Он переодел порванную в драке рубашку и был теперь просто в футболке и деловых брюках. Я видела, что он тоже дрожит, хоть очень пытается это сдерживать.

Перекатившись на колени, я сама раскрыла объятия и потянулась к нему. Обняла, насколько могла дотянуться руками, прижалась всем телом. Так хотелось окутать его своим теплом, закрыть собой от всего этого кошмара. Утешить, унять боль. Залечить раны.

— Не плачь! Пожалуйста, не плачь, Сашенька, — хрипло шептал он, обнимая меня. — Не плачь!

Покачивался, баюкая меня словно ребенка. Баюкал ли его кто-то в детстве? Любил ли, обнимал, жалел, когда он разбивал коленки? Скорее всего нет.

Как в таком случае он мог вырасти таким? Хорошим. По-настоящему хорошим мужчиной, с правильными принципами, со здоровым отношением к жизни. Да, я его еще мало знала. Но поводов убедиться в этом уже было достаточно. Особенно в сравнении со Степой.

Пожалуй, сейчас, в эти минуты я стала еще сильнее гордиться тем, каким человеком является Демид.

Когда я немного успокоилась, Демид поднял меня на руки и отнес на диван в зале. Усадив на него сам сел рядом, но уже не обнимал.

— Прости меня, — сказал, глядя в сторону.

— Да за что?

Он стиснул зубы. На скулах стали ходуном ходить желваки. В глаза не смотрел, только в сторону. Словно не мог.

— За то, Сашенька, что не рассказал тебе, с кем ты на самом деле имеешь дело. Не рассказал, с какого я днища и что я сам днище. Что я сын отморозка, каких мало. Что я из тех людей, от которых лучше держаться подальше…

— Да что ты говоришь? — выпалила я.

— Правду говорю, Саша, — он подавился словами. — И я пойму, если ты не захочешь…

Я каждой клеточкой своего тела ощущала, как тяжело ему даются слова. Содрогалась от боли, которая была за ними спрятана. Вот, значит, как. Он думает, что я…