Онлайн книга «Развод. Я устал от тебя»
|
Глупо? Знаю. В памяти всплыли слова Филиппа Викторовича. Поматросит. Бросит. — Извините, Владимир Вадимович, но нам нельзя проводить время с пациентами. Это противоречит медицинской этике. Благодарю вас за цветы, мне очень приятно. Выздоравливайте. Всего хорошего. До свидания. — До очень-очень скорого свидания, Лена. Не знаю, что за лошки у тебя были, но для меня “нет” — повод пробовать до тех пор пока оно не превратиться в “да”. — Не превратиться, — я вскинула голову. — Зря потеряете время, Владимир Вадимович. — Увидим, — дерзко ухмыльнулся он. Хмыкнув, я обогнула его и, стараясь не бежать, пошла прочь. Сердце стучало как сумасшедшее, а лицо горело огнем. Было странно, стыдно, жарко, трепетно, азартно. Хотелось плакать и смеяться. Увидев приближающуюся к остановке маршрутку, я бросилась бегом. Залетела в салон, рассчиталась с водителем. Села на по счастью единственное пустующее у окошка место. Сунула нос в нежные бутоны, вдохнула их аромат. Заулыбалась, как дурочка. Я ему нравлюсь! Нравлюсь! Где-то в желудке что-то весело дрожало от воспоминаний о его словах. О том, что он говорил, как это делал, как смотрел на меня и как улыбался. У меня были романы, но никто из моих парней так себя не вел. Не умел так смотреть, так себя вести. Я ни с кем и ни от кого такого не чувствовала. Чего именно не могла бы сейчас даже описать… Дура ты, Ленка! Поматросит он тебя и бросит! У него таких, как ты, десятки! А ты, дура, уши развесила! Злая на себя, я вышла из маршрутки на нужной остановке. Подошла к урне, намереваясь выбросить букет. Постояла. Подумала. Не могу я это сделать. В чем виноват красивый букет, а? Это просто благодарность за медицинскую помощь и все. Успокоившись этим, зашагала по направлению к дому. Жила я не одна, а я с мамой. Да, знаю, я уже взрослая для этого. Нужно бы переехать. Но где на это взять деньги? Я только доучилась, зарплата сами понимаете, какая. Алина предлагала свою помощь, но что ж мне к сестре на шею сесть? — Мам, я дома! — Доброе утро, доченька, — мама вышла из кухни, — Ой, какой букетище… От кого? — Да пациент один поблагодарил за помощь, — стараясь звучать как можно естественнее, ответила я. — Пациент-мужчина? Молодой? Женатый? — воодушевилась мама. — Ма-а-ам. — Что “мам”? Двадцать три года тебе уже. У меня в твоем возрасте уже Алиночка была… — Мам, сейчас времена другие. Я доучиться хочу, карьеру построить. — Карьеру… И одна останешься, как Алинка, — запричитала мама, — Что за времена пошли? Это где ж видано, чтоб женщина не мужа и детей хотела, а карьеру? Мы с отцом вас так не воспитывали. — Ну, мам… Во-первых, Алина не осталась одна. Просто еще не встретила того самого. И я не останусь. Карьера любви не помеха. И семье тоже. Нужно же что-то и свое иметь. Самореализовываться… — Ой, умные все стали, слов-то каких понабирались. Женщине в семье надо самореализовываться. Очаг хранить, детей растить. Я вон с отцом твоим двадцать лет душа в душу, — в конце фразы мама всхлипнула. Отложив букет, я обняла ее. Она тяжело переживала папину смерть, как и все мы. Очень его любила. — Ну, мам… — Все! Все! Давай-ка руки мой и завтракать. А я пока эту красоту в вазу поставлю, — смахнув слезы, сказала мама. Я послушно направилась в ванную комнату. Вымыла там руки, мельком зацепилась за свое отражение в зеркале. Глаза горят, щеки пылают. |