Книга Там, где ты, страница 60 – Надежда Борзакова

— Не стоит, Крепимир!

— Нежто за спасение моей жизни, дважды к тому же, жизни сына, всего рода, а быть может и Киева не стоит благодарить?

— Вы преувеличиваете, Крепимир.

— Отнюдь, девица. В твоей хрупкой груди сердце рыцаря, — я не сдержала улыбку, вспомнив такие же слова из уст Владислава, — я склоняю чело пред твоей верностью и отвагой. Благодарю богов, что они явили тебя на пути Стаслава.

Он замолчал на несколько минут, что я обрабатывала рану. Она была сухой и лишь немного припухшей – в пределах нормы, учитывая, что лишь вчера я вновь накладывала швы. Но радоваться я боялась.

— Быть может, тьма предательства кара за мои прегрешенья, — тихо сказал он.

— Крепимир, — я осторожно пожала его руку, — мне очень жаль….

— Мне тоже, — горько ответил он.

— Но вы должны это отпустить. Если поступок Захара и Дары правда ваша кара, то теперь вы получили прощенье. Возможность жить дальше не так, как ранее. Вас окружают любящие и верные люди. Вы нужны своему роду, своей семье.

Суровое черты мужчины смягчила улыбка.

— Благодарю за твою честность.

— Всегда пожалуйста, Глава, — я поднялась, — Прошу вас, отдыхайте.

Я вышла из терема немного подышать воздухом, хоть день и нельзя было назвать погожим. Серые облака висели плотной пеленой, тусклый солнечный свет, проникающий сквозь них придавал окружающей природе леденяще жуткий вид. Или, быть может, так видела лишь я, находя в пейзажах отражение собственного состояния. В глубокой луже отразилось суровое, осунувшееся лицо. Ссадина на скуле темнела, как и залегшие под глазами тени. Присев на корточки, я протянула руку, словно желая коснуться женщины, пустым взглядом глядевшей на меня из воды.

Меня привлекли голоса дозорных – они переговаривались с кем-то, бывшим за стеной. Слов отсюда не разобрать, голоса не звучали угрожающе, но у меня мороз прошел по коже. Мы тут четыре дня, а я так и не знаю, чем закончилась битва. Если…

Едва сознавая, что делаю, я поднялась и бросилась к воротам. Будто, окажись там берсерки, смогла бы их сдержать. Ворота распахнулись, едва я преодолела половину пути, и в городище медленно въехал всадник. Темноволосый, невысокий парень, в сером плаще. В подседельной сумке с десяток свитков. Он спешился, вытащил один из них и с учтивым поклоном протянул мне. Затем, не дождавшись даже, пока я прочту послание, вскочил в седло и ускакал прочь.

— Позволь мне, — появления Веды я не заметила. Приняв у меня свиток, она развернула его принялась читать.

Берсерк мертв – вроде я сама этого не знаю, как и все его войско, включая варяг. Это было первым, что написал Владислав. Он не пощадил никого. Жуткая, звериная ярость жаркой волной прокатилась по моему телу.

Его жена и дети вскоре будут в добром здравии, что означало, вероятно – они живы и оправляются от пережитого кошмара, а Киев будет восстановлен. Еще князь написал, что безгранично благодарен мне и молится о здравии Стаслава, Главы и других.

— Это он прислал тебе, — Веда раскрыла ладонь. На белой коже сияла довольно толстая, но изящная золотая цепочка с алым рубином по центру. На несколько секунд я залюбовалась украшением.

— «Ни одно сокровище не сможет стать достойной платой за содеянное тобой», — зачитала Веда постскриптум.

Я сидела, положив голову на скрещенные руки и всматривалась в едва заметные в темноте очертания лица Стаса. Он спал неспокойно, тяжело дыша и вздрагивая даже не смотря на отвар валерианы, которым я поила его каждый вечер. Еще ему снились кошмары, но он не желал говорить, что было в них. После того разговора он вообще не желал говорить со мной. Я старалась не покидать его на долго, но спать все равно приходилось.