Книга Там, где ты, страница 50 – Надежда Борзакова

Оставив Главу на попечение Веды, я сразу же занялась другими. Еще раз осмотреть, приказать держать крепче, напоить виски. Еще раз очистить рану, хорошенько промыть, наложить швы и повязку, приказать унести или помочь дойти до кровати. Продезинфицировать инструменты, сменить простыню и протереть стол, велеть занести следующего и все начать сначала.

Пока что все шло хорошо. Я восхищалась мужеством дружинников, терпевших мои неумелые хирургические манипуляции с одним лишь виски в качестве анестезии.

Но было еще одно чувство. Вытеснявшее все остальные, помогающее держаться, не содрогаться, когда в лицах пациентов вновь и вновь чудится его лицо, продолжать работать, отрешившись от всего.

— Пульс? – не отрываясь от наложения швов на правое плечо пациента, спросила я.

— Слабый и частит, — отрапортовала Добрава.

Я посмотрела на лежащего передо мной мужчину. В полузабытьи, бледный и в холодном поту, взгляд направлен куда-то вверх. Что-то не так! Едва уловимое чувство сродни интуиции. Кивнув Добраве, чтоб она сменила меня и прижала салфетку к наполовину зашитой ране, я склонилась к пациенту.

— Эй, — я взяла его лицо в ладони, — Смотри на меня. Уже почти все!

— Пить, — просипел он. Я уже кивнула одному из ребят, чтоб подали воды, как внимание привлекло что-то темное в прорехе сорочки. Когда я приподняла ткань, чтоб осмотреть его бок, рука дрогнула. Весь левый бок представлял собой жуткий синюшный кровоподтек. Селезенка!

Наверное я качнулась, поскольку сильные руки Ярополка, вызвавшегося помогать, поддержали меня под локоть.

— Элина?

Я покачала головой. Вновь склонилась к раненому.

— Это просто синяк, — отозвался он, — Повезло напороться на тыльную сторону топора.

Мужчина даже попытался улыбнуться. А может это только показалось от того, что его лицо поплыло перед глазами.

— Как давно? – рассеянно и едва слышно прошептала я.

— В бою…, — он закрыл глаза.

Сутки…. Минимум сутки, пронеслось в голове. Почему, ну почему я его не осмотрела, списав слабость и головокружение на последствие потери крови? Оно так и было, в общем-то, вот только кровотечение было внутри.

— Сятослав, Ярополк, держите крепче, — чужим голосом скомандовала я.

Операций на брюшной полости я делать не умела. Принцип знаю, но и только. Но это не дает мне права хотя бы не попытаться.  Я поднесла нож прямо к кровоподтеку.

— Элина, пульса нет! – пискнула Добрава.

Нож выпал из руки и с глухим стуком упал на земляной пол.

— Давай же! Давай! – вновь и вновь нажимая на грудную клетку в бесплотной надежде, повторяла я, — Дыши!

— Элина, — словно сквозь вату, до меня донесся голос Ярополка, — Элина, он мертв!

Он попытался оттащить меня прочь.

— НЕТ! Нет, я сумею его спасти!

— Ты говорила три по шестьдесят, — всхлипнула Добрава, — Уже прошло пять.

Она приблизилась и обняла меня вместе с Ярополком. Только сейчас я ощутила собственную дрожь – столь сильную, что без их поддержки, я не устояла б на ногах.

Хотелось плакать, но слез не было. Теперь-то я ясно ощущала, каково было Виктору Богдановичу в тот далекий день. Злость на собственное бессилие, чувство вины, тяжким грузом упавшее на плечи…. Я не смогла спасти его! Не смогла….

Протянув руку – такую до ужаса маленькую и бледную, я закрыла остекленело глядящие в сторону глаза.