Книга Я с тобой развожусь, предатель, страница 53 – Надежда Борзакова

Когда зашла в салон и, особенно, когда появилась первая клиентка я немного успокоилась. Занялась делом — стрижкой и поддержанием легкого разговора ни о чем. К счастью, пришедшая девушка не знала ничего о вчерашнем происшествии. Я понадеялась, что переоценила сарафанное радио, но напрасно.

— Ой, Машенька, я тут такое слышала, — с порога сказала следующая клиентка, — что вас Марина побила вчера вечером.

— Побила это сильно сказано, — как можно беззаботнее сказала я. — Так небольшая стычка.

— Но вы в порядке?

— Как видите, все хорошо. Присаживайтесь, пожалуйста, — я указала на кресло.

Еще через пару часов в салон приехала Наташа.

— Почему ты мне не позвонила, Маш?

— Честно говоря, пришла вечером поздно, а утром замахалась, — смутилась я, — Прости.

— Да что прости, это же на голову не налазит! — вскинулась Наташа. — Только этого мне и не хватало — идиотки в штате. Хорошо хоть я уволила ее до… Ой, Маш, прости. Ты сама-то как?

— Я нормально. Так, пара синяков.

— Слава богу. Но смотри, если там какая-то медицинская помощь нужна или еще что-то — говори. Я компенсирую.

— Да какая помощь — перестань. Это же просто ушиб, — отмахнулась я. — Спасибо большое, но все хорошо.

История с Мариной завершилась через пару дней. К нам пришел ее папа, предложил денег за то, чтоб я забрала заявление и пообещал, что девушка меня больше не побеспокоит. Тревожность, которая преследовала меня после всего этого вскоре затмило приближение первого судебного заседания. Да, я знала, что оно будет не единственным и, скорее всего, ничего не изменит, но все равно…

Данила не связывался со мной ни разу за эти недели и от этого очень легко было спрятаться в иллюзию его отсутствия и уютно в ней жить. Заботиться об Анечке, работать, проводить время с бабушкой, заниматься теми домашними делами, выполнение которых удавалось “отжать” у бабушки. Не думать. Точнее откладывать необходимость это делать.

Но вот закончилось лето и наступил сентябрь. Похолодало практически сразу, словно бы природа сверялась с календарем. С первого сентября пошли дожди. Серое небо нависало над головой, кроны деревьев трепал ветер. Пришло время ехать к маме за осенней одеждой для себя и малышки.

И вот стылым утром пятого сентября я сходила с электрички в родной столице. Дождь превратился в морось, а потому я не стала открывать зонт. Прошла к остановке, стала ждать маршрутку.

Мимо проехал черный “Хаммер” и я невольно вспомнила о Зарецком. Конечно же, мы с ним не общались с того вечера, как иначе. Я вспомнила его темно-карие, почти черные глаза и скупую мужскую улыбку, вспомнила то особое ощущение рядом с ним. Мелькнула мысль, вот бы мы встретились вновь.

— Нашла о чем думать, Машка! — буркнула себе под нос и зашла в приехавшую маршрутку.

Тимур

— Хорошо, бабуль, я понял тебя. Позвоню кому надо и что-то придумаем.

— Ой, спасибо, мой хороший, спасибо. Я в тебе не сомневалась.

— Да не за что. Ладно, я буду работать. Вечером позвоню, хорошо?

Попрощавшись с бабушкой, Тимур Зарецкий, отложил смартфон на стол и обвел задумчивым взглядом свой кабинет. Тот располагался на третьем этаже стильного спортивного зала, был с панорамными окнами, за которыми открывался красивый вид на небольшой лесопарк с озерами.

Сейчас на улице было хмуро и пасмурно, собирался дождь. Тимур не был особо метеозависимым, но все равно такая погода омрачала и без того неважное настроение. В последнее время ему часто бывало тоскливо. Вот вроде бы все при нем: бизнес налажен и процветает, скоро вон еще один филиал зала в соседнем районе открывается, а еще через полгода, если все пойдет по плану, то будет и третий. Крутая квартира, тачка… Здоров, как бык. Друзья надежные. У бабушки все хорошо. Она у Тимура единственная живая родственница, правда не родная. Вторая жена деда по маминой линии. Но любит его поболее родной матери, которую он даже не помнил, ведь та свалила “устраиваться” когда ему и двух лет еще не было. Родила его рано, в восемнадцать лет. Родила, потому что отец и мачеха настояли. Им же она его и оставила… Что до отца, о нем Тимур знал только имя. Так и вышло, что вырастили его бабушка с дедом. Заменили ему родителей, дали все, что могли. Увы, деда не стало три года назад. Уснул и не проснулся. Тромб. Он прожил долгую жизнь, восемьдесят девять лет и до последнего оставался подтянутым, бодрым и в здравом уме… Бабушка с тех пор сдала, но все равно ни в какую не соглашалась переехать жить в столицу. Но Тимур часто ее навещал, всем помогал, а потому был за нее более-менее спокоен.