Книга Я с тобой развожусь, предатель, страница 40 – Надежда Борзакова

К вечеру я от усталости не чувствовала ни рук, ни ног. Все, чего хотелось — это лечь спать. А нет, не все. Еще бы душ принять, смыв с себя жаркий день и уборку с готовкой. Но как я оставлю одну малышку?

Дан приехал в восемь.

— Привет, — поцеловал меня в щеку. — Как там ужин? Жрать охота жесть. За день ни крошки во рту.

— Все готово…

— Угу, я тогда щас душ приму и приду.

Обошел меня и направился в ванную.

Держа в поле зрения дочку, я принялась сервировать стол. Поставила чайник, наполнила едой тарелки Дана. Овощное рагу, мясо. Салат из свежих овощей. Сама не понимала от усталости хочу ли есть.

— Ух, еще борщика бы, — сказал Дан, заходя в кухню.

Сел за стол, начал есть.

— Мама, дай! — сказала Анечка, протягивая ручку к керамической солонке на столе.

— Нет, зайка. Вот, держи лучше ложечку, — я дала ей маленькую деревянную разрисованную ложку. — Смотри, какие тут цветочки.

— Да-а-ай! — захныкала дочка.

— Блин, Маш, уйми ее! Я устал, как собака, голова гудит, а она орет, — рыкнул Дан.

В груди все сжалось, к горлу подкатил комок. Взяв на руки начавшую плакать дочку, я закусила губу и вышла из кухни. Отнесла ее в детскую, заперла дверь и стала успокаивать, отвлекать.

Слезы душили и я дала им пролиться. Вроде бы мелочь, ерунда, а так больно-больно.

— Не паць, — сказала Анечка, касаясь моей щеки.

— Мамочка не плачет, дорогая, — выдавила я, ловя губами ее ладошку.

— Маш, чай сделай, — донеслось из кухни.

Взяв на руки дочку, я пошла делать Дану чай. Привычно одной рукой сняла крышку с заварника, насыпала из баночки листья, потом залила их кипятком. Накрыла крышкой, отнесла чайничек на стол, поставила рядом чашку. Дан хмыкнул, не отрывая взгляда от телефона. На экране шло какое-то короткое развлекательное видео.

Я постояла минуту. Потом еще одну. Дан, налив себе чай, так и сидел, глядя в телефон. И я снова ушла.

Слышала потом, как он вышел из кухни и пошел в спальню. Включил там компьютер, запустил игру.

— Дан, побудь с Аней, пожалуйста. Я хочу душ принять.

— Я занят, ты что не видишь? — рыкнул он.

— Вижу, — шикнула я.

Позже я искупала малышку и уложила ее в кроватку. Тихонько напевая, укачивала, пока та не уснула. Написала потом бабушке, что все в порядке и пожелала ей спокойной ночи.

— Ты спать идешь? — заглянул в детскую Дан.

— Иду.

Сначала все же пошла в душ. Сил особо не было, но я заставила себя. Ложиться липкой приученная к безупречному соблюдению личной гигиены я, просто-напросто не могла. Но, открыв дверь спальни, я поняла, что, оказывается, не могу еще кое-что. А именно раздеться и забраться сейчас в кровать к Дану. Лечь под одно тонкое одеяло, кожа к коже. Обнять. А уж тем более.

Не могу.

Судя по глубокому и мерному дыханию, муж уже крепко спал. Это обрадовало. Тихонько закрыв дверь, я ушла спать в детскую. Там был диванчик, на котором я провела много ночей, когда Анечка была совсем маленькой. Дану нужно было высыпаться на работу, а из-за ночных пробуждений и кормлений он этого не мог.

Взяв подушку и тонкое покрывало, я тихонько улеглась. Устала до предела, но сон не шел. Мысли кружились вихрем, грудную клетку больно давило и сжимало.

Ты думала, все будет, как раньше, да, Маш. Вот. Все как раньше. Ты такое “как раньше” хотела? Такого ожидала?

Из глаз покатились слезы. Они стекали по вискам, мочили волосы, пропитывали наволочку. Я ощущала себя безумно одинокой. Здесь, в доме мужа, рядом с ним фактически. Там, где, как раньше. Так же, как раньше. Много-много месяцев, которые я была одинока в своем же доме, но не хотела этого замечать.