Книга Снова моя, страница 84 – Надежда Борзакова

Он заметно постарел, но не утратил ни подтянутости, ни властной осанки. Ярко-голубые глаза, окруженные густой сеткой морщинок смотрели проницательно.

— Злата, здравствуйте, — сказал он и протянул мне руку. — Рад видеть.

— Взаимно, Вадим Александрович, — я вложила пальцы в его крупную ладонь.

— Можно просто Вадим. Злата, это моя жена Нина, — сказал он. — Раз Руслан не включается, я вас представлю.

Руслан что-то тихо рыкнул, буравя отца злым взглядом.

— Очень приятно, — торопливо проговорила я с улыбкой.

Нина в ответ не улыбнулась. Смерила меня каким-то безразлично-брезгливым взглядом и ограничилась кивком головы. Могла бы и сказать что-то, чтоб как-то сгладить напряжение между мужем и сыном, но и рта не открыла.

— Погода просто замечательная, правда?

— Да, хорошо бы все лето так. Жара не для города, это точно, — отозвался Вадим. — Я видел проект, вы отлично поработали.

— Благодарю. Но полностью оценить можно будет только тогда, когда объект будет сдан в эксплуатацию.

— Талант не терпит скромности, — искренне улыбнулся Ветров-старший.

Я улыбнулась в ответ. Не страшнее встречи с крупным клиентом. Справлюсь. Скорее всего.

Мы сидели за длинным обеденным столом. Вроде тех, за которыми заседают делегации политиков на масштабных переговорах. Для полноты картины не хватало только прессы и микрофонов вместо тарелок, вилок и стаканов. Ветров-старший во главе стола, слева Нина, справа Руслан и возле него я. Молчаливый вышколенный персонал незаметно обслуживал обед. Помимо встретившей нас экономки здесь было еще три молодые женщины в формах горничных. совсем таких же, как я видела в сериалах. Черные строгие платья, белые передники, черные же мокасины. Нина молча ковыряла вилкой салат, опустив глаза в стол. Минут за сорок, что мы провели в доме, женщина не проронила ни слова. Вообще. Не спросила ни о чем сына. Не участвовала в разговоре с мужем. Просто сидела как красивая, ухоженная, но неживая роботесса.

Руслан тоже практически все время молчал. В начале обеда они с отцом несколько раз обменялись резковатыми репликами “на грани”, заставивших меня опасаться скандала и торопливо стараться переключить внимание на другую тему, мысленно ненавидя отстраненно молчащую Нину. Остаток времени он просто механически ел, прихлебывая воду из бокала. Иногда Руслан машинально разминал правую кисть, стараясь не морщиться от боли. Иногда приборы в его руках неловко звякали о дорогую керамику тарелок из-за того, что сломанная рука еще не до конца слушалась. Почему-то сейчас его травмы бросались в глаза сильнее, чем, например, недели две назад. Хоть по логике должно быть наоборот. Словно этот дом и эти люди высасывали из него силы.

В детстве я думала, что у меня одной ненормальная семья. Позже поняла, что свои проблемы есть абсолютно у всех. И все равно леденящий душу холод, исходящий от этих двоих людей, шокировал меня.

Богатый дом. Абсолютная уверенность в завтрашнем дне. Успех. Много денег. А счастья меньше, чем было даже у меня в детстве, в отцовской халупе. Потому что там была мама, которая любила меня и брата. Любила как умела, но любила, это точно. Я это чувствовала. С любовью она намазывала белый хлеб сливочным маслом и посыпала сахаром, готовя нам “пирожные”, которые, вот честное слово были вкуснее изысканного десерта, который мне подала горничная на смену предыдущим, не менее изысканным блюдам.