Книга Развод. Жизнь с начала, страница 59 – Надежда Борзакова

— Я все сказал. Ты можешь идти.

Еще раз сверкнув напоследок взглядом, женщина поднялась и быстрым шагом вышла из кабинета. И дверью хлопнула. Не, не офигеть можно. Что ж ему с заместителями не везет-то так? Хоть бери и должность закрывай, честное слово…

Но через несколько секунд желание потешаться над ситуацией у Зверина пропало от слова совсем. Бросив взгляд в окно он увидел, что Лена стоит во дворе больницы и о чем-то мило беседует с Сашей, своим фельдшером. Тем самым, с которым ни одна женщина в бригаде не выживала. Нет, он знал, что они относительно нормально сработались, но разве это предполагает совместное кофепитие на улице в редчайший для середины ноября солнечный и ясный день?

Не ну а что? Они вместе сутки проводят. Многое уже пережили, повидали. А от любви до ненависти, как говориться. То есть наоборот. Но это не суть. Может быть причина ее отказа именно в этом. В Саше то есть?

Ядовитая и обжигающая ревность разбушевалась в груди. Хотелось выйти вот прям сейчас и поездить по зубам этому придурку. Но Зверин же главврач, он так не сделает. Он понаблюдает еще. Кто знает, вдруг для улучшения производительности труда и улучшения отношений в коллективе стоит пересортировать бригады? Или даже заменить некоторых сотрудников новыми?

Елена Петраш

Линейный контроль это такие люди, которые сами на “скорой” работать не умеют, но зато знают, как надо работать нам. И нет, я не предвзята из-за того, что халтурю и боюсь, что спалят. Я никогда не халтурю. Вообще. Я выкладываюсь на максимум и еще чуть-чуть. Всегда. Как это делал мой папа, который был одним из самых крутых врачей в столице. Лучший.

— По трекеру вы должны были приехать десять минут назад. С чем связана задержка? — пузатенький плюгавенький мужик смотрел снизу вверх так, словно бы одно его слово и нас казнят.

— Авария на дороге, пробка, — тихонечко сделав глубокий вдох и медленный выдох, ответила я.

— Я видел, что вы пять минут стояли во дворе.

Да, стояли. Потому что из чемоданчика высыпались медикаменты и мне пришлось их собирать. Но это заняло ни разу не пять минут, пусть не обманывает.

— Я рассыпал медикаменты, пришлось их собрать, — Саша.

Я не ослышалась? Он только что прикрыл меня? Нет, мы, конечно же, уже давно нормально взаимодействовали, но чтоб так…

— Покажите планшет с бланками. Их пятнадцать, а должно быть двадцать. По какой причине не пополнили?

— Откройте чемоданчик. Ампул двадцать восемь, а должно быть тридцать…

И прочее, прочее. У Саши уже начинали раздуваться ноздри и дергаться левый глаз. Я вонзила ногти в ладони с такой силой, что даже с учетом того, что они у меня давно уже без гель лака и острижены почти под ноль, чувствовала, что на коже останутся следы.

Мы торчали здесь уже полчаса. Тридцать гребаных минут, за которые черт знает сколько человек могли не дождаться помощи.

— Иван Валерьевич, а можно как-то ускорить процесс? Мы тут битый час торчим…, - по ходу Саша сегодня читает мои мысли.

— В это мне говорите? Ваше безответственное отношение к работе может стоить людям жизни…

— Людям жизни может стоить то, что вы пересчитываете каждую ампулу в аптечке и мы ждем, пока вы закончите это делать вместо того, чтоб принимать вызовы и ехать к пациентам, — услышала я собственный голос.