Книга Лепестки на волнах, страница 94 – Anna

— Пожалуй, сегодня и начнем, – сказал дон Мигель, подтверждая ее догадку.

— А как же прием? – еще больше удивилась Беатрис.

— До вечера уйма времени, – отмахнулся дон Мигель.

— Как вам будет угодно, – пожала плечами Беатрис: и в самом деле, что проку изводить себя домыслами о предстоящем приеме, если можно провести эти часы с мужем? Ведь им не столь уж часто доводится наслаждаться обществом друг друга.

Через полчаса Беатрис спустилась во двор. Дон Мигель и братья да Варгос были уже там. К седлам лошадей телохранителей дона Мигеля были приторочены тюки причудливой формы, и он, заметив вопрос в глазах жены, пояснил:

— Я велел изготовить игуану.

— Игуану?!

— Чтобы никакая мерзкая тварь больше не могла испугать Олу. Или лишить вас присутствия духа.

— Но каким образом вы собираетесь этого добиться?

— Увидите, донья Беатрис. Мы немного проедемся по пляжу, а тем временем Лопе и Санчо все приготовят.

Заинтригованная Беатрис подошла к Оле и заметила, что седло на кобыле другое: меньше по размеру, с плавно изогнутыми луками.

— Седло французское, оно гораздо удобнее, – продолжил давать пояснения дон Мигель. – В Испании мы строго следуем древним традициям, но это как раз тот случай, когда можно отступить от них. Испанские седла для женщин громоздки и небезопасны, особенно если пускать лошадь вскачь.

Как только Беатрис устроилась в седле, она сразу почувствовала, насколько оно отличается от прежнего. Но вместе с тем напомнил о себе пережитой страх, и она судорожно стиснула повод.

— Вы не передумали? – серьезно спросил дон Мигель.

Она лишь упрямо покачала головой.

— Хорошо, – садясь верхом на Райо, де Эспиноса ободряюще улыбнулся жене.

Оставив позади город, они проехали через полосу прибрежных зарослей, и наконец перед ними открылось море. Братья да Варгос спешились, а дон Мигель кивнул Беатрис на длинную полосу песчаного пляжа.

— Вперед, донья Беатрис.

Они скакали по самой кромке прибоя, по плотному белому песку. Ветер бил в лицо Беатрис, трепал ее волосы. Ощущение свободы охватило ее, и она вдруг поняла, что ей нравится скачка.

В полулиге береговая линия круто изгибалась, и подступивший к самой воде кустарник скрывал от глаз всадников довольно протяженный участок пляжа. Доскакав до поворота, дон Мигель остановился, смиряя рвавшегося вперед Райо и разглядывая что-то, пока невидимое для Беатрис. Она на мгновение напряглась, снова вспомнив безумную скачку испуганной кобылы, однако, едва она натянула повод, как Ола перешла на рысь, и, поравнявшись с андалузцем, тоже остановилась.

— Смотрите, что выбросил последний шторм – каоба^[3]! – де Эспиноса показал на лежащий на песке ствол огромного дерева, в ошметках коры и бурых космах высохших водорослей: – Вообще-то, в окрестностях Санто-Доминго они редко встречаются. Видимо, ее принесли сюда морские течения. Как нельзя кстати. Вы не должны теряться при виде препятствий. Заставьте Олу перепрыгнуть. Полагаю, в вас достаточно характера и храбрости.

Беатрис без особого восторга разглядывала неожиданное препятствие.

«Отказаться?» – мелькнула у нее отнюдь не храбрая мысль.

— Поваленное дерево – еще не самая серьезная преграда из тех, что могут встретиться на вашем пути, донья Беатрис, – продолжил муж, видя, что она колеблется. – Итак?