Книга Лепестки на волнах, страница 47 – Anna

Девушке, которая выросла в суетливой и шумной Севилье, было непросто привыкнуть к маленькому сонному городишке, где за целый год не увидишь ни одного нового лица. Но обстоятельства вынудили ее отца искать счастья в Новом Свете. Им не слишком везло поначалу, однако затем алькальд Ла-Романы Ксавьер Сантана, с которым они были в родстве, оказал покровительство своим благородным, но крайне бедным родственникам. Два года назад, когда сеньор Ксавьер внезапно умер, отцуудалось получить его место.

Впрочем, одуряющая монотонность жизни городка была совсем недавно нарушена прибытием двух грандов… Беатрис слегка нахмурилась: ни к чему воспоминать об этом.

«Скука – сестра уныния, а уныние есть грех».

Сеньорите Сантане послышался скрипучий голос отца Игнасио и, вздрогнув, она оглянулась – уж не стоит ли тот за спиной, готовый ревностно оберегать ее от неподобающих мыслей. Разумеется, рядом никого не было, и девушка тихо рассмеялась: этак она начнет шарахаться от собственной тени. А ее духовник желает ей только блага.

Уже через час колокол церкви Сантьяго-де-Ла-Романа созовет всех на мессу, а после можно будет почитать. Отцу недавно доставили из Севильи новые книги. Или закончить вышивать покров для обители, тем более, что книги наверняка светского содержания, а не духовного. Да, занятие вышивкой более подходит благочестивой девице, строго напомнила себе Беатрис и тут же иронично поправилась:

«Старой деве, так будет точнее».

Несмотря на то, что в Новом Свете девушки хорошего происхождения, даже без большого приданого, не оставались долго под сенью отеческого дома, Беатрис, достигнув двадцативосьмилетнего возраста, так и не вышла замуж. В соискателях руки миловидной дочери Хуана Сантаны поначалу не было недостатка. Но независимый склад ума и твердость характера, заметные даже в те краткие моменты общения с Беатрис, которые дозволяла строгая испанская мораль, настораживали возможных мужей. Гораздо больше их привлекала Инес, ее младшая сестра.

Беатрис это вовсе не огорчало, ведь до сих пор ей не доводилось испытывать любовного томления – да даже достаточно сильного интереса к кому-либо из этих сеньоров, многие из которых смотрели на нее как… на цесарку, поданную к их столу.

Впрочем, так уж не доводилось?

«Это не считается! Нет и еще раз нет!»

О любви дело и не шло, прежде всего от нее требовалось почитать своего мужа, но Беатрис виделась в этом какая-тонеправильность. Возможно, виной тому было образование, которое вопреки традициям дал ей отец. А с некоторых пор духовник Беатрис начал настойчиво убеждать ее посвятить себя Господу и даже благословил ее помогать страждущим в больнице при женском бенедиктинском монастыре, находившемся в десятке лиг от Ла-Романы. Настоятельница, мать Агата, была справедлива и по-доброму относилась к ней, называя ее своей духовной дочерью. И Беатрис прекрасно осознавала, что рано или поздно, но сделать выбор придется, и отцовский дом, где она обладала определенной свободой, сменит дом мужа или обитель.

Время шло, монастырь становился неизбежностью. Во многом поэтому в прошлом году отец, скрепя сердце, дал согласие на бракИнес. НоБеатрис все еще не приняла решения. Отец не принуждал ее к этому, и онабыла благодарна ему.

— Сеньорита!