Книга Лепестки на волнах, страница 133 – Anna

— Я решил сделать тебе сюрприз, Арабелла, – он невесело усмехнулся. – Но, кажется, не стоило.

Скулу немилосердно саднило, Блад провел по лицу рукой, стирая кровь с рассеченной ударом ветки кожи. К ним приблизились отставшие растерянные слуги, он махнул им, указывая в сторону города. Когда парни скрылись за поворотом дороги, Арабелла, чувствуя неловкость и некоторое раскаяние, сказала:

— Ты поранился.

— Ничего страшного, – сухо ответил он.

— Понимаю, что ты злишься из-за Фуэго, но…

— Сомневаюсь, что понимаешь, – прервал ее Блад. – Я предостерегал тебя насчет жеребца, но тебе отчего-то непременно надо было поступить наперекор!

— Он совершенно не опасен!

— А если бы ты ошиблась? В тот миг, когда я увидел тебя… – он замолк, пытаясь совладать с собой, затем угрюмо бросил: – Завтра же я отправлю Фуэго в Кингстон.

— Питер! – выдохнула Арабелла. Спешившись, она заглянула в мрачное лицо мужа и горячо заговорила: – Прости, я напугала тебя. Я собиралась тебе рассказать, что мне удалось приручить Фуэго. Он тосковал, но сейчас все уже хорошо. Прошу, не делай этого!

Поскольку он не ответил, продолжая идти вперед, она воскликнула:

— Поверь, он просто нуждался во внимании… и любви!

Блад остановился и глухо произнес:

— Полагаю, это упрек и в мой адрес.

Арабелла пожалела о вырвавшихся у нее словах, но отступать было поздно, да и тягостное чувство, накопившееся за последние месяцы, требовало выхода. Она в упор посмотрела на мужа и сдержанно сказала:

— Раз ты сам отнес мои слова на свой счет, наверное, они близки к истине.

Глаза Питера потемнели, подобно морю перед штормом, но Арабелла бесстрашно продолжила:

— Я знаю, что ты собираешься сказать, и не намерена сетовать на твою занятость. Но… даже когда ты дома, ты бесконечно далек от нас. От меня! – последние слова она выкрикнула.

— Арабелла!

Стоящие доселе спокойно Сэр Гай и Фуэго прянули в разные стороны, испугавшись всплеска эмоций своих хозяев, а те, привычным движениями успокоив коней, не отрывали яростного взгляда друг от друга. Они стояли так близко, что казалось, каждый мог слышать биение сердца другого. Глаза Арабеллы сверкали, ее дыхание касалось лица Питера, и на мгновение он опустил веки. Он чувствовал тонкий аромат тела жены, знакомый и в то же время будоражащий, и его вдруг охватило пронзительное понимание того, как же он любит ее и желает, всем своим существом, желает так сильно, что от этого щемит в груди.

Гнев в глазах Арабеллы сменился изумлением, когда Блад обнял ее одной рукой за плечи и притянул к себе. Она хотела сказать еще что-то, но муж не оставил ей такой возможности, накрыв ее губы своими и жадно целуя ее. Ошеломленная его напором, Арабелла не сопротивлялась. Питер, который всегда – а особенно в моменты их близости – был деликатным и предупредительным, сейчас властно заявлял свои права на нее. По краю сознания мелькнула мысль о возмутительности происходящего, а в следующий миг Арабелла осознала, что отвечает на поцелуй, наслаждаясь вкусом губ мужа и исходившим от него запахом табака, просмоленного дерева и строительной пыли. Она разом утратила ощущение твердой земли под ногами, но Питер крепко прижимал ее к себе. Он оторвался от ее губ, чтобы намотать поводья Сэра Гая на сук ближайшего дерева.