Книга Танец у пропасти, страница 50 – Кира Хо

— Ты прекрасна, — тихо произнёс он, и это признание заставило её улыбнуться. Она почувствовала, как внутри разгорается тепло, и ответила ему тем же.

Оттолкнула его, чтобы Дэйтон перекатился на спину и села сверху. Их движения становились все более слаженными, и вскоре они уже не могли различить, где заканчивается один и начинается другой.

Мужские руки собственнически сжимали бедра желая насладиться мягкостью кожи, а женское тело двигалось так, как хотелось ей.

Когда Дэйтон понял, что не может больше сдерживаться, то сел, прижимая девушку ближе и впиваясь губами в сладкие кругляшки ее сосков, вызвав тем самым протяжный стон.

Мокрые тела не терлись, а скользили. Дэй дурел еще больше и усилил напор, доводя Элизабет до крайней точки, а когда она сжалась, кончил следом, наполняя ее теплом.

Ближе к вечеру, когда город почти накрыла ночь они сидели за барной стойкой и пили чай. Элизабет снова одела шорты Дэйтона и футболку, а мужчина лишь загадочно улыбался, глядя на нее через стол.

— Что? — наконец не выдержала Лизи и спросила нахмурившись.

— Знала бы ты сколько раз я представлял себе эту картину, — он указал рукой на всю нее и усмехнулся. — Не думал, что это свершится.

— Почему? Судя по твоим попыткам, ты был настроен серьезно, — девушка улыбнулась, прикрывая улыбку кружкой.

— Не подумай только, что все это было для того, чтобы затащить тебя в постель, — Дэй серьезно посмотрел на нее. Когда понял, что она и не думала так договорил: — В ту ночь в клубе ты напомнила мне одного человека, кто был сломан так же. Но ей никто не помог. Никто не видел, что ей плохо.

— Ей? — Еле слышно спросила Лизи.

— Моей матери, — Дэйтон нахмурился, словно прогоняя какие — то мысли.

— Расскажешь? — Так же тихо спросила девушка.

— Только если ты расскажешь, как связалась с Платом, — как отрезал.

Элизабет думала несколько минуту, прежде чем выложить все как есть: про травму, зависимость, болезнью матери, долг, поездку в лес дважды и безумный, всепоглощающий страх. Невыносимое ощущение неминуемой опасности, что преследовало ее последние годы и абсолютное опустошение в тот момент на мосту.

Дэйтон не прерывал ее, лишь иногда поджимал губы, но не в осуждении, а в попытке спрятать страх и порывы броситься к ней, чтобы обнять.

— Теперь ты меня призираешь? — с усмешкой спросила Лизи, после того как молчание Дэйтона затянулось.

Мужчина встал с места и обошел стойку. Подойдя почти вплотную к девушке, он обнял ее, прижимая к крепкой груди и уткнулся носом в ее макушку.

Он вдыхал ее запах, который смешался с его ополаскивателем для белья и этот запах казался самым правильным на свете.

Она обнимала его спину, оглаживая упругие мышцы и сдерживалась, чтобы не заплакать. После стольких лет одиночества, чувствовать чье — то тепло и безоговорочную поддержку — бесценно.

— Та, о ком я говорил — наша мама, — Дэйтон проглотил колючий ком, что до сих пор мучал его при воспоминаниях о маме. — Она повесилась в гостиной нашего дома, когда нам было пятнадцать. Лишь через несколько лет мы узнали, что она мучалась сильнейшей депрессией, основанной на отсутствии отца и его похождениях. А уйти не могла, потому что некуда было. Она продержалась несколько лет, прежде чем сделала то, что сделала. Деклану было чуточку проще, хотя он тоже очень ее любил. Но мы с рождения были по разные стороны: он — папин, я — мамин, — Дэйтон начал перебирать светлые волосы, в надежде отвлечься и глядя в стену продолжал: — Я увидел твой взгляд, и все понял. Понял, что не могу позволить еще одной душе пропасть, потому что она считает, что выхода нет. Тем более если я могу помочь. Потом разговор на балконе, твоя история и я не смог сидеть на месте. А когда на следующий день ты пропала, я начал пробивать и через знакомого узнал, что ты была у Плата.