Книга Измена. На осколках счастья, страница 56 – Василиса Горная

Маша

Лёша неспешно засыпал костер землёй, явно растягивая время и давая мне возможность передумать, отказаться от безрассудного решения остаться ночью одной в лесу. Я игнорировала эти посылы и смотрела в сторону реки.

Наконец, муж покончил с огнём и направился обратно по тропинке в сторону жилых построек. Провожала его взглядом, с тоской думая о том, как же сильно я его люблю, как хочется побежать следом и броситься в его крепкие объятия, сказать, что всё прощаю и даю нашей молодой семье ещё один шанс. С трудом сдерживала этот глупый, унизительный по отношению к своей гордости, порыв.

Алёша пару раз обернулся на меня, явно сомневаясь в правильности принятого решения. Наконец, спустя примерно полминуты, когда следовало свернуть по тропинке направо и скрыться из виду, муж вновь посмотрел на меня и, поняв, что я продолжаю за ним следить, внезапно побежал обратно.

Это конец. Вот зачем он так? Я со страхом и предвкушением сразу следила за его приближением. Только бы не поддаться на уговоры своего доверчивого сердца! Только бы устоять перед соблазном…

Лёшка добежал до меня и резко затормозил, когда между нами оставался всего метр.

— Маш, не гони, милая. Я даже не кинулся тебя обнимать, сдержался, хоть и очень хотел. Я пытался уйти, правда, но не могу. Мне очень тревожно оставлять тебя тут одну. В лесу, ночью, да ещё и в такой соблазнительной сорочке. Я просто изведусь весь, переживая за тебя. А ты ведь даже не сообщишь, нормально ли добралась до дома, не напишешь и не позвонишь мне.

— Так и есть. Больше я не отчитываюсь перед тобой о каждом своём шаге. Потому уходи. Я уже всё сказала. Зачем вообще вернулся? Ты изводишь меня своим присутствием! Мне очень тяжело быть рядом, не имея возможности даже просто обнять тебя.

— Так обними, Машенька, — Лёша двинулся было ко мне, раскрыв объятия в приглашающем жесте, но я отступила на шаг назад и выставила между нами руку.

— Нет. Я хочу этого сердцем, но разум и гордость категорически против. Иди, не мучай нас обоих.

— Окей, давай просто провожу тебя до дома. Вернёшься в свою кроватку, а там думай хоть всю ночь. Главное в безопасности. Обещаю держать дистанцию, не прикасаться, не смотреть на тебя и вообще молчать весь путь. Только согласись, родная. Я и так разрушил наш брак, не прощу себе, если ещё и с твоей жизнью что-то случится.

— Да успокойся уже. Я тут с детства бываю, все тропинки знаю и точно не заблужусь. Просто пойду обратно по тому же пути, что мы шли сюда, и всё. Через двадцать минут буду уже у бабушки. И выключи свою заботу обо мне. Мы отныне чужие люди, привыкай к этому, Лёш. Прощай. Оставь меня и иди. Только больше не оборачивайся.

Лёшка прищурился, подумал пару секунд и кивнул, будто что-то для себя решив. Затем резко развернулся и направился вновь по той же тропинке, на этот раз действительно ни разу не обернувшись.

Наконец, он скрылся из виду, а я обессиленно присела на поваленное неподалеку бревно и задумалась над тем, а верно ли вообще поступила? Не буду ли потом корить себя за это решение? И как вообще теперь жить без любимого, да ещё и нося под сердцем нашего малыша, которого я так эгоистично утаила…

«Я не оставлю тебя. Я рядом. Всегда. Ты не одна, моя девочка!»

Слова Лёшки многократно прокручивались в голове, побуждая сдаться и горько плакать по разрушенному счастью, уничтоженному будущему, несбывшимся надеждам и отныне невозможной любви. Самым обидным было понимание, что наши чувства взаимны и скоро у нас родится малыш, но, несмотря на это, вместе быть мы уже никогда не сможем. И тут ведь дело ни в гордости или вредности, а в уничтоженном навсегда доверии, в червячке ревности и змее подозрений, поселившимся в моём сердце и не позволяющим нашей любви возродиться из пепла. Ведь, если я поддалась бы на уговоры мужа и дала бы нам ещё один шанс, то страх перед повторной изменой и воспоминания об уже случившейся навсегда отравили бы нашу совместную жизнь.