Книга Измена. На осколках счастья, страница 120 – Василиса Горная

— Ты совсем сдурела, Светка? Она так-то жена его до сих пор, хоть и собирается разводится. Но это её инициатива, а не Лёхина. Да ему только в кайф лишний раз полапать Машеньку. Да и зачем ей вообще такое имитировать? Тем более они в гинекологию поехали, где Лёха в любой момент может узнать про беременность, что ей в корне невыгодно. Ведь, судя по сегодняшнему нашему поцелую, Маша твёрдо решила играть в мою невесту и не рассказывать Лёхе про ребёнка. Как считаешь, не признается же после такого героического спасения? Блин, надо было самому её отвозить! — Юрка всё переживал об этом.

— Хм, кто ж её разберёт. Может, она сейчас так благодарна мужу за спасение, что и признается на эмоциях. Нам обоим это жутко невыгодно. Ведь одно дело, если я беременна от Лёши, а Машка — нет или от тебя залетела, а другое — если про их ребёнка мужу правду выложит. Тогда шансы на наш брак резко упадут, — выдала я очевидное и добавила про себя, что тогда вся надежда только на давление и шантаж отца. — Ладно, прорвёмся, нам в последнее время удивительно везёт. Главное, ты сам не спали контору. Если что, ребёнок твой, запомнил?

— Не учи учёного. Само-собой, невеста моя, значит, и ребёнок тоже мой. Скажем, что в деревне и заделали его, когда Маша от предательства отходила. Объясни-ка мне лучше, как ты вынудила Лёху себя поцеловать?

— Не поверишь, братец, никак! Сама наскочила на него, как вас увидела, и присосалась пиявкой. А он и завис, балда, от шока! Это была чистая импровизация.

— Сука ты всё-таки, Светка! Отменная! — осуждающе выдал брат.

— Меня это вообще не волнует, главное, чтобы мой малыш был при хорошем, богатом и порядочном отце. А на войне, как известно, все средства хороши.

— Давай-ка отсюда поподробнее, как тебя сюда занесло, никогда не поверю, что ты просто из добрых побуждений о Маше волновалась и провожать её удумала. Когда даже мы с Лёшкой не стали, дураки. Он понадеялся на меня, а я — на её здравый смысл.

— Так у неё он напрочь пропадает, когда эмоции накрывают. Круто, кстати, вы парой притворились, даже с поцелуем, браво!

— Ты мне зубы не заговаривай. Я уже написал отцу, что с этими отморозками мы справились с Лёхой сами, чтоб не торопились особо, но его люди всё же подъедут, и папенька в бешенстве! А я так и не в курсе, что тут реально произошло. Колись, сестрица, лучше мне скажи, подумаем, как это отцу преподнести, а то как бы тебе в суде по делу об изнасиловании не пришлось объясняться! Итак, откуда ты тут взялась?

— Так она сама нас и навела на эту вашу Машку! — ответила за меня скулящая на земле мразь. Сука, Юрка меня теперь точно прибьёт за свой Цветочек! — Отдалась во все щели, денег пообещала после насилия дать. Да и девка, говорит, классная, чистая, и брыкаться будет, как кобылка необъезженная, и вставлять ей можно в обе дырочки!

— Заткнись, Димон. Жека вон воет и молчит, а ты треплешься не по делу! — прикрикнула на эту болтливую мразь. Весь сценарий мне ломает. Брату правда явно не понравилась: он впервые залепил мне звонкую пощёчину! Аж искры из глаз полетели.

— Да как ты смеешь, Юрка? Я папе пожалуюсь. Ты же никогда меня не бил раньше!

— А ты раньше мою любимую под насильников не подкладывала! Тварь, по тебе тюрьма плачет! Спасает лишь то, что в тебе мой племянник растёт и то, что одумалась в последний момент, да нас с Лёхой позвала. Если бы Димон проболтался при Лёшке, друг убил бы тебя точно, даже я не спас бы! Сейчас ты мне всё расскажешь сестрица про свои подлые планы! Хотя нет, сначала этих сук послушаем, пока их не закрыли на годы за решёткой, — брат рывком приподнял Димона и заставил сесть, схватил за подбородок и стал пытать, смотря прямо в глаза. — Говори, падла, как всё было!