Книга Плюшка для бандита, страница 7 – Лера Золотая

Чувствую, как в паху появляется тянущее ощущение, и я мотаю головой, чтобы отогнать от себя воспоминания.

— Тимур, ты гонишь, — брат хохочет, заваливаясь на диван. — Красивая? У тебя зрение испортилось? Это ходячий центнер… А щеки, ты видел ее щеки? Их же со спины видать… Вот твои ляльки… Вот это красотки!

В глазах Руслана замечаю настоящее восхищение, когда он говорит про тех девок, которых я приводил в дом. Наверное, надо прекратить эти визиты. Вон как горят глазки у пацана. Совсем уже взрослый стал.

— Русик, это не оговаривается, — останавливаю я слюнопускание парня. — Будешь заниматься дополнительно и только с Вероничкой.

— Она для тебя уже Вероничка? — удивленно приподнимает брови Руслан. — Тим, может, все-таки другого репетитора найдем?

— У нас просто нет времени. Ты же дурака валял почти весь год, теперь нужно срочно наверстывать, а то со школьной скамьи прямо в армейские сапоги впрыгнешь.

Телефонный звонок отвлекает меня от разговора с братом. Я смотрю на экран и нехотя принимаю звонок.

— У аппарата, — коротко бросаю я.

— Тимур, ты подумал над нашим предложением? — в трубке раздается голос Сиплого.

— По-моему, мы уже все обсудили, — холодно говорю я. — Я в грязные игры больше не играю.

— С каких пор ты стал таким ссыклом? — смеется мой бывший “друг”. — Раньше ты был посмелее.

— Это было раньше. Сейчас мне на зону нельзя.

— А кто говорит про зону? Немного одного коммерса пощупаем. Он к ментам не пойдет, у него рыльце в пушку, — каркает Сиплый. — Так что тебе ничего не грозит.

— Если ты не помнишь, то после смерти родителей я тоже коммерс, — недовольно говорю я.

— Так ты предлагаешь тебя пощупать? — продолжает веселиться Сиплый.

— Не боишься, что щупалец лишишься? — криво усмехаюсь я. — Больше сюда не звони.

Смотрю на потухший телефон, который так хочется запустить в стену. Но я сдерживаю порыв гнева и иду в комнату Руслана.

— Сегодня у тети Нюты выходной, — стягиваю наушники, из которых несется Rammstein. — Сегодня твоя очередь жрачку готовить.

— Давай пиццу закажем, — крутится в компьютерном кресле Русик.

— Вот не зря Вероничка тебя лентяем назвала, — смеюсь я.

— Снова ты про эту толстуху, — дует губы парнишка. — И вообще, мне уроки надо делать.

Он тянется к своему рюкзаку и достает оттуда тетрадки.

— Меня радует, что ты у меня такой примерный ученик, — с издевкой говорю я. — Поэтому ужин за мной.

— Ну и чего ты вскочила в такую рань? — спрашиваю я свое отражение, стоя в ванной перед зеркалом. — Теперь можно спать, сколько захочешь.

Тоска снова накатывает с новой силой. Вчера я проплакала весь вечер, и теперь на меня смотрели опухшие, красные глаза. Обреченно вздыхаю. Надо жить дальше… Поэтому открываю воду и начинаю чистить зубы, умываться и приводить себя в порядок.

— Вьюн над водой. Ой, вьюн над водой… — мурлыкаю я любимую песню бабушки, доставая из холодильника и шкафчиков продукты для выпечки. — Вьюн над водой расстилается…

Всегда, когда у меня что-нибудь случается, я пеку плюшки. Рецепт мне достался от бабушки вместе с песней.

Мука невесомо кружится в воздухе, словно снежинки, когда я просеиваю ее на стол. Бабушка всегда говорила, что именно так тесто получается особенно воздушным. Ее песня, словно невидимая нить, связывает меня с прошлым, с теми теплыми моментами, когда мы вместе стояли у плиты.