Книга Измена. Любить нельзя забыть, страница 24 – Полина Ордо

— Ты встречалась с ней? Что она тебе наговорила?

Треск в ушах сменился звоном. Наверное, с таким звуком бьют хрусталь. Я отчетливо слышала, как разбивались мои чувства и прожитые годы. Словно брали вазу за вазой и с остервенением расшибали об пол.

Плечо саднило и ныло. Дернувшись всем телом, посмотрела Игорю в глаза и…

Пощечина. Хлесткая. Жгучая. Огненная. Ладонь обожгло так, что на глаза навернулись слезы. Я ударила Игоря по лицу так, словно от этого зависела моя жизнь.

— Сукин сын! Ненавижу тебя! Выродок! Ублюдок!

Я ударила Игоря снова. Наотмашь. Слезы мешали мне разглядеть его лицо.

— Столько лет… Ты чудовище! Не хочу видеть тебя, не хочу слышать тебя!

От боли ныли зубы и немели щеки. Все мое тело превратилось в сплошной комок оголенных нервов. Меня трясло, крутило. Хотелось кричать, выть.

Толкала Игоря, била его кулаками в грудь и ругалась, будто это могло помочь.

Что-то надломленное внутри сломалось окончательно. Дамбу снесло сокрушительным поток боли, обиды и злости.

Я ненавидела Игоря за то, что он сделал. Я ненавидела Инну за то, что она имела и получила без борьбы. Я ненавидела весь мир. Я ненавидела себя. Ненавидела так, что была готова в эту секунду почти на все.

Большая мужская ладонь, больше похожая на медвежью лапу, с силой легла на мое лицо. От толчка полетела кубарем назад, наткнувшись бедром на стол. Схватилась за него и стянула скатерть с вазой с фруктами. Фарфор с глухим треском лопнул и разбился на десятки мелких кусочком, разлетевшись веером по всему полу. Яблоки покатились под диван, а виноград так и остался лежать на большом куске донышка от вазы.

Я упала на четвереньки. Лицо горело и пульсировало.

Игорь сжал мое предплечье до хруста в пальцах. Взвыв, попыталась вывернуться, но он меня буквально метнул на диван. Я лягнулась и вскочила на ноги.

Оплеуха вскользь прошлась по скуле, обручальное кольцо Игоря клацнуло о мои зубы и в кровь разбило верхнюю губу. Упав навзничь, яростно дышала и смотрела на мужа через пелену спутанных волос.

Вновь схватив меня за плечи, Игорь усадил меня на диване как куклу и грубо взялся за мой подбородок. Затем вытащил из кармана джинсов чистый носовой платок и приложил к моей разбитой губе.

Я вжималась в спинку дивана и молчала, глядя на Игоря затравленным зверем.

— Кира, мы с тобой муж и жена. Поверь, завтра же Инна пойдет и сделает аборт. Ребенок будет только у тебя и меня.

— Ты…

— Тише, тише, — Игорь едко ухмыльнулся, утирая кровь с моей губы. — Ты меня ненавидишь, потому что любишь. Я тебя тоже люблю. Видишь, на что способна моя любовь?

Откинув волосы с моего лица, Игорь цокнул языком, осматривая наливающийся синяк на моей скуле.

— Страшная вещь эта любовь. Согласна?

Я нехотя кивнула.

— Тогда я сейчас принесу тебе что-нибудь холодное и сделаем компресс. Больше ты не будешь буянить — это вредно для ребенка.

Игорь недовольно осмотрелся, нахмурился от беспорядка и направился в сторону столовой и кухни.

Прислушиваясь к его шагам, вздрагивала и боролась с желанием выбежать из квартиры прямо сейчас. Вместо этого я вытащила телефон из кармана и написала Оле: “Завтра утром, после десяти”. Быстро удалила всю переписку с подругой и вернула свой мобильник на место почти вовремя, потому что вдруг вернулся Игорь. Вместо компресса в его руках были мои ключи от квартиры.