Книга Вторая жена: цена развода, страница 51 – Мила Реброва

Сегодняшний день был моим.

Каждое утро я заходила в ту же кофейню, где мы с Салманом однажды вместе укрывались от шторма. В этом было что-то уютное и привычное, почти как новый утренний ритуал, пусть и тайный. Я знала, что мама категорически против кофе. “Ты ведь знаешь, он вреден для тебя,” — говорила она с укоризной каждый раз, когда замечала у меня этот напиток. Мама, как и всегда, считала своим долгом заботиться обо мне, даже если я давно выросла и уже могла сама решать, что мне пить.

Я не спорила, просто молча кивала. А по утрам продолжала заходить сюда за стаканом любимого капучино с миндальным молоком и щепоткой корицы. Этот кофе стал для меня не только средством проснуться, но и маленьким утренним удовольствием. Как будто я нарушала какой-то незримый запрет и находила в этом радость.

Сегодня я снова заказала капучино, и бариста, улыбнувшись, протянула мне стакан, словно наш общий утренний секрет. С первым глотком по телу разлилось тепло, и мир вокруг будто стал немного мягче, уютнее.

С каждым глотком я чувствовала, как кофе прогоняет остатки сна, обволакивая нежной горечью и ароматом корицы. Эти утренние минуты стали для меня чем-то большим, чем просто обычный поход за напитком. Это была маленькая свобода — момент, когда я могла быть собой, безо всяких рамок и ограничений. И пусть мама не знала об этом, что-то подсказывало мне, что я заслужила это маленькое удовольствие.

Я сделала ещё один глоток, прикрыв глаза и чувствуя, как по телу разливается бодрость. За окном пробуждался город, и я смотрела на прохожих с лёгкой улыбкой, словно кофе открывал во мне какой-то новый взгляд на мир, делая его чуть более тёплым и дружелюбным.

Здесь, в этой уютной кофейне, я как будто оставалась в другом мире, где время текло медленнее, где можно было остановиться и просто быть.

Прошло две недели. Удивительно, но каждый день начинался для меня всё так же: со стакана любимого капучино и непринуждённых утренних минут в уютной кофейне. Только теперь у этого утра был ещё один участник. Однажды, я заметила, как Салман вошёл в кофейню, словно случайно. Он улыбнулся, взял свой кофе и сел за соседний столик. Именно так все и началось.

С тех пор наши утренние пересечения стали непроизвольной традицией. Мы не договаривались, не обсуждали это, но каждый раз, когда я приходила, Салман уже ждал меня, либо появлялся через минуту, как будто специально подгадывал наше «случайное» совпадение. Мы переглядывались и молча принимали этот новый ритуал — наше утреннее молчаливое согласие, когда не нужно было слов, когда просто тёплый кофе и лёгкие взгляды были всем, что связывало нас в этот момент.

— Хорошее утро, да? — однажды сказал он, глядя на меня поверх стакана. Его голос звучал легко, словно утренний ветер, что треплет занавески.

Я улыбнулась, сделала глоток, и, глядя на него, почувствовала, как будто внутри расцветает что-то тёплое, но пока неясное.

После кофе он всегда предлагал:

— Может, прогуляемся? Я как раз иду в ту же сторону.

Сначала я только кивала, чуть напряжённо шагая рядом. Но с каждым днём, проходя знакомый путь от кофейни до магазина, я всё больше расслаблялась. Наши шаги стали ритмичными, привычными. В какой-то момент мне даже начало казаться, что без его тихого голоса рядом утро потеряло бы свою яркость.