Книга Отморозок 2, страница 105 – Андрей Поповский

Гонгадзе смотрит на меня своими черными глазами и скептически хмыкает.

— Никто ни на кого ничего вешать не собирается. Давай рассказывай, партизан хренов.

Я кратко, без упоминания личностей и излишних подробностей, ввел его в курс дела. Жора, по ходу моего рассказа, только хмыкал и восклицал.

— Вот дебилы!

Потом, когда я закончил, он только покачал головой.

— Юрка, какой же ты дурак! Ну нахрена тебе это было нужно? Вас же просто там всех поубивать могли. Это хорошо, что только у одного придурка был нож. А если бы у нескольких? Про заводских давно дурная слава идет, там что ни день, то групповая драка или поножовщина. У них в поселке много отсидевших, и там соответствующая атмосфера. Молодежь тоже с криминальным душком, даже те, кто спортом занимается.

— Жор, да понимаю я. Но другого выхода не было. Они бы начали меня вылавливать одного толпой, и думаешь, лучше бы было? Наши пацаны за меня подписались, и мы дали им все вместе отпор. Раз там такие все понятийные, то мы сейчас все в белом, так как были в своем праве, и ничего не нарушили. Это за ними косяк. Я теперь сам все решу с их старшими.

Гонгадзе снова скептически хмыкнул.

— А ты не думаешь, что их старшие с тобой и говорить не станут?

— Не попробую, не узнаю.

— Как бы нам потом не пришлось твой труп вылавливать где-то из реки.

— Жор, да ты сам прикинь, зачем им такие проблемы по столь пустяковому случаю? Я ведь никому дорогу не переходил. На соревнованиях выиграл честно, а потом отбился от нападения один против троих. На стрелку пришел, как и договаривались, со своими парнями, без оружия и нигде не сподлянил. Смысла меня ломать, им нет.

— Ладно, в том, что ты говоришь, есть какой-то смысл, — подумав, вздохнул Гонгадзе. — по своей линии я тебя прикрою, скажу Сашке, чтобы он тебя не прессовал. Надеюсь, твой товарищ слово в слово повторит то, что ты рассказал Сашке.

— Обязательно подтвердит — кивнул я.

— Я организую тебе встречу с одним авторитетным человеком из Заводского. Поговори с ним, расскажи, как было, он пообщается с там своими. Думаю, можно будет закрыть этот вопрос без дальнейшей эскалации.

— Спасибо, Жора! — горячо поблагодарил я товарища.

— Только смотри, Юрка, не в какую хрень не лезь больше.

— А я и не лез, хрень меня сама нашла- улыбнулся ему я.

Нас выгнали из зала. Точнее, выгнали меня, ну и всех нас, получается, тоже. Разъяренный отец Армена прибежал к нам рано утром. Мать еще не ушла на работу, и весь концерт по заявкам зрителей произошел прямо при ней. Меня вчера отпустили из райотдела милиции достаточно поздно, поэтому, ничего не говоря матери, которая уже собиралась ложиться спать, я помылся, наскоро перекусил и тоже лег спать. Утром без десяти семь раздался длинный звонок в дверь. Кто-то настойчиво трезвонил не переставая. Мать открыла входную дверь, и я, сквозь закрытую дверь в свою комнату, услышал истошные мужские вопли. Хорошо, что после вчерашних событий я решил пропустить утреннюю пробежку и оказался дома. Как я вчера и думал, на утро боль от многочисленных ушибов, полученных в драке, дала о себе знать, поэтому я, вместо полноценной утренней тренировки, аккуратно разминался в своей комнате. Услышав вопли, я, как был в одних плавках, выскочил из комнаты в маленький коридор и увидел там картину маслом. Отец Армена — полный усатый мужчина лет сорока, аж подпрыгивал от возмущения.