Книга Отморозок 9, страница 86 – Андрей Поповский

Педро рванулся всем телом к нему.

— ¡Hijo de puta! (Сукин сын!) — прохрипел он. — ¡Te voy a matar! (Я тебя убью!)

Игнасио только расхохотался. Веревку дернули. Мир перевернулся. Педро взвыл не столько от боли, сколько от дикого животного ужаса, когда бетонный пол закачался у него перед глазами. Простреленное плечо заныло сильней. Педро беспорядочно задергался на веревке, его связанные за спиной кисти только беспомощно скребли воздух.

Его подняли выше. Так, что голова оказалась в полуметре от пола.

— Ya basta. (Достаточно.) — коротко бросил Игнасио.

Солдатос закрепили веревку. Игнасио подошел совсем близко. Теперь Педро, раскачиваясь на веревке вниз головой, видел его вверх ногами. Начищенные ботинки, цветастая рубаха, довольное усатое лицо. Все это плыло перед глазами в багровом мареве.

— Escúchame bien, Pedrito. (Слушай меня внимательно, Педрито.)

Игнасио говорил негромко.

— Я сейчас уеду искать мой миллион. А ты повисишь тут и подумаешь, какой ты был дурак. Si aguantas hasta que vuelva, quizá hablemos otra vez. (Если доживешь до моего возвращения, может, еще поговорим.) Si no… — он лениво пожал плечами. — Значит, не судьба.

Он выпрямился и повернулся к своим людям.

— Cuatro se quedan. (Четверо остаются.) Остальные — со мной. Следить, чтобы эта крыса не сдохла слишком быстро. Si se desmaya, échenle agua. (Если начнет вырубаться — плесните водой.) Pero no lo bajen. (Но не снимайте.)

— Sí, patrón. (Да, босс.)

Игнасио пошел на выход. Через некоторое время сверху послышались хлопки закрывающихся дверей машин, взревели моторы и потом наступила тишина. Основная масса людей уехала вместе с патроном.

В здании, кроме пленника остались четверо. Один уселся за стол и достал засаленные карты. Второй приволок откуда-то сверху упаковку дешевого пива. Третий устроился на стуле у двери с дробовиком на коленях. Четвертый, самый молодой, пару раз с опаской глянул на Педро, потом отвернулся, стараясь не встречаться с ним глазами.

Один из охранников, открывая пиво, бросил другому:

— ¿Viste la cara del patrón cuando oyó lo del millón? (Видел рожу хозяина, когда он услышал про миллион?)

— Cállate, pendejo. (Заткнись, придурок.) — ответил тот, косясь на Педро. — Él puede oírnos. (Он может нас слышать.)

— Да пофиг, — усмехнулся первый. — Ya no le servirá de nada. (Все равно ему уже не поможет.)

— Эй, Луис. Иди наверх и посторожи у входа — обратился к самому молодому тот, который тасовал карты сидя за столом. — Мало ли кто там может шляться.

Педро висел вниз головой. Кровь глухо стучала у него в висках. Лицо налилось тяжестью, глазные яблоки выдавливало из орбит. Он видел грязный пол, усыпанный окурками, ботинки охранников, ножки стола, тусклую лампочку у потолка. Слышал шлепки карт по столу, бульканье пива, редкие смешки.

И где-то глубоко, в голове, у него упрямо билась одна-единственная мысль. Что будет с Эрнестой, если он сдохнет тут, как собака.

* * *

Резервная нора, о которой мне вчера сквозь зубы обмолвился Педро, пряталась в глубине старой промзоны, между закрытой шиномонтажкой и складом списанных холодильников. С улицы — обычный облезлый бокс с ржавыми воротами и узкой железной дверью сбоку. Таких дыр в Уилмингтоне десятки если не сотни. Но в этой, должны быть свои.