Книга Отморозок 9, страница 29 – Андрей Поповский

— А Габриэль? Что с случилось ним?

— Мертв. — Рицци покачал головой. — По крайней мере, его тело опознали среди сгоревших в трейлерах. Вместе с ним вроде погибла его сестра Паулина и еще несколько человек. Или…

Рицци сделал паузу, отхлебнул вина и поставил бокал на стол.

— Так говорят официально. Но ты же знаешь, как бывает с опознанием после пожара.

— А Игнасио?

— Жив. Ушел, сволочь и лег на дно. Теперь он контролирует территорию Габриэля в порту. К нему перешли те, кто выжил из банды Мендосы. Часть, правда, разбежалась. Но в целом, он сейчас главный в Уилмингтоне.

Томазо задумчиво побарабанил пальцами по столу.

— Слушай, а был там белый парень? — Спросил он вдруг. — Мэйсон Гриффин? Или Юрий? Или любое другое имя? Те, кто оцепил парк, кого-то там искали?

Рицци посмотрел на него с уважением.

— Откуда ты знаешь? — спросил он.

— Знаю. — Томазо не стал уточнять источник информации. — Что с ним?

— Да, они искали белого. — Рицци кивнул. — Мэйсона, Юрия. Называли разные имена. Показывали фотографии. Опрашивали всех, кто мог что-то знать. Спрашивали про парня, который мог общаться с Габриэлем. Но…

Рицци покачал головой.

— Никого не нашли. Если он там и был, то ушел. Его тело не опознали.

— Или, его вообще там не было, — задумчиво произнес Томазо.

— Может быть. — Рицци пожал плечами. — Я знаю только то, что знаю. Те парни, что оцепляли парк, очень хотели его найти. Но не нашли.

Томазо откинулся на спинку стула. Несколько секунд молчал, переваривая информацию.

— Сальваторе, — наконец сказал он, — я очень благодарен тебе за этот разговор. Ты даже не представляешь, насколько мне это важно.

— Мы помним свои долги, Томазо. — Рицци поднял бокал. — И всегда рады помочь друзьям.

Они чокнулись, сделали по глотку. Томазо поставил бокал и посмотрел собеседнику в глаза.

— Скажи, у тебя есть выход на Игнасио?

Рицци чуть приподнял бровь.

— Прямого нет. Но через людей можно организовать встречу. Думаешь, он знает больше?

— Думаю, он знает, что-то, что мне может помочь. — Томазо говорил спокойно, но в голосе чувствовалась сталь. — И, если его люди участвовали в нападении, они могли видеть белого. Или знать, куда он делся.

— Я попробую, — кивнул Рицци. — Это займет пару дней.

— Хорошо. — Томазо поднял бокал. — За наше сотрудничество.

— Салют, — ответил Рицци поднимая свой бокал в ответ.

Они чокнувшись выпили, и разговор перешел на более легкие темы. Вино, еду, воспоминания об Италии.

Через час мужчины, довольные друг другом; распрощались у входа в ресторан. Томазо сел в свой «Кадиллак» и коротко бросил водителю:

— В отель.

Машина плавно тронулась с места и растворилась в ночном Лос-Анджелесе.

Небольшая комната в мотеле на окраине Уилмингтона пропахла сыростью, дешевым освежителем и въевшимся в стены за годы табачным дымом. Линолеум на полу старый, местами протертый почти до дыр. Я сижу на жестком стуле спиной к мутному зеркалу, в котором, даже при желании, не разглядеть толком ничего, кроме размытых теней. За окном непрерывно гудит проходящий по шоссе транспорт, где-то в коридоре глухо хлопает дверь, слышны разговоры постояльцев, но здесь, в этом прокуренном закутке, время словно застыло, словно муха в сиропе.

Элвис возится у меня за спиной. Слышу его, ставшее уже привычным, бормотание, звон кисточек о стеклянные баночки, шуршание салфеток. Пахнет его самокрутками, спиртом и той особенной смесью красок, которая за последний месяц стала для меня почти родной.