Книга Отморозок 10, страница 45 – Андрей Поповский

Чино сидел рядом, осторожно жрал и молчал, как крыса, которая знает, где лежит вкусный сыр, но пока делает вид, что это ей не нужно и она вообще не голодна. Один раз он все же посмотрел на меня — быстро, исподлобья, и тут же отвел глаза. Вот это и было самое говорящее.

Крыса внутри уже радовалась. После ужина, я нарочно не ушел сразу. Посидел, выпил воды, дал всем возможность разойтись. Не хотелось самому делать лишних движений в тот момент, когда вокруг тебя уже, возможно, начинают стягивать сети.

Но долго тянуть не пришлось. Когда я вышел в коридор, Тигре уже ждал. Стоял у переборки, руки в карманах шорт, лицо каменное.

— Пойдем, — сказал он.

Не спросил. Не предложил. Просто сказал. Я пожал плечами.

— Пойдем.

Мы поднялись на палубу. Вечер был тихий. Море катило длинную темно-синюю волну, воздух пах железом и солью. Где-то в стороне надсадно работала лебедка, кто-то ругнулся снизу, потом опять стало тихо.

Тигре остановился у носовой надстройки, там, где нас не было видно с мостика. Посмотрел на меня в упор.

— У меня пропал товар, Санчо.

Вот и все. Без прелюдий.

Я кивнул.

— Сочувствую.

— Не умничай.

— Я и не умничаю. Действительно сочувствую.

Он шагнул ближе.

— После того, что я тебе рассказал, пропал один пакет. Из хорошего места. Туда никто случайно не залезет.

— Значит, кто-то не случайно залез.

— Неслучайно — Кивнув согласился Тигре и уперся в меня взглядом — И я думаю, что это ты.

Я выдержал его взгляд.

— Нет.

— Не слишком ли быстро отвечаешь? — усмехнулся Тигре

— Потому, что ответ простой и не требует раздумий. — твердо говорю в ответ.

Тигре скривил рот.

— Ты знал, что на борту есть белый товар. Ты отказался. Потом, видно, решил подумать лучше. Или решил, что сам с ним что-то сделаешь в Одессе.

— Нет.

— Я тебе не верю.

— Это твое право. — пожимаю плечами.

Он замолчал. Потом сказал уже тише:

— Верни пакет. И все закончится.

Вот здесь уже было интересно. Значит, он еще не до конца решил, что меня надо резать. Пока еще оставлял щель: отдай — и, может быть, останешься жив. Только проблема в том, что я не брал и отдавать мне было нечего.

— Мне нечего возвращать, — так и сказал я.

Он смотрел долго.

— Я тебе в последний раз говорю по-хорошему.

— И я тебе в последний раз говорю спокойно — я ничего не брал.

— Ты не понимаешь, Санчо, — тихо сказал Тигре. — Это не просто деньги. Это чужие деньги, очень серьезных людей. Там люди с той стороны ждут свое. И если товар не найдется, кто-то должен будет заплатить. А я очень не люблю платить за чужую жадность.

— Тогда ищи там, где жадность действительно есть.

Он сразу понял намек.

— На Чино думаешь?

— Я ничего не думаю вслух, — ответил ему. — В отличие от некоторых…

Лицо у него чуть дернулось. Значит, мысль такая у него в голове мелькала. Но пока не укладывалась. Чино был свой. Крыса, но своя. А я чужой. Чужого обвинять всегда легче.

— Ты опасно играешь, — сказал Тигре.

— Я просто не даю тебе вешать на меня чужое дерьмо.

Он подошел еще ближе. Я даже почувствовал резкий запах его пота.

— Слушай меня внимательно, Санчо. До Одессы осталось немного. Если к тому моменту пакет не найдется, я разберусь с тобой. Без свидетелей. Без шума. И никто на этом корыте не удивится, если ты ночью поскользнешься и уйдешь с разбитой головой за борт. Понял?