Книга Отморозок 11, страница 18 – Андрей Поповский

— Н-не з-знаю — ответил тот.

Игнатов подошел к мужчине и, присев на корточки, прихватил палец на его руке, резко выламывая его из сустава. Пленный забился на стуле, не в силах освободиться, и дико заорал от боли.

— Еще три пары-ы-ы! — Провыл он

— Где позиции остальных снайперских пар? — спросил Игнатов, вставая с корточек и наклоняясь к самому уху сидящего.

— Не знаю… Они сами должны были выбрать.

— У тебя осталось еще семь здоровых пальцев. Я буду ломать их один за другим, пока ты мне не скажешь правду. — угрожающе сказал Игнатов ему на ухо.

— Правда, не знаю — по окровавленному лицу пленного потекли слезы — Знаю только, что все должны будут открыть огонь по сигналу, так, чтобы подумали, что стрельба ведется со стороны Белого дома.

Игнатов снова присел на корточки, и потянулся к связанным за спинкой стула рукам пленника.

— Все, Володя. Хватит! — резко сказал Кормаков.

Игнатов нехотя поднялся. Кормаков поманил его к двери.

— Возьми своих людей, разбей на группы по три человека и проверьте самые вероятные места снайперских засад. Мы знаем по какой цели они будут стрелять, значит можем приблизительно вычислить места лежек.

— Понял, Александр Васильевич. — кивнул Игнатов, а потом, взглянув на пленника, спросил — С этим и его напарником что?

— Оставь пока здесь. — махнул рукой Кормаков — С ними позже разберемся. Лично займись поиском, Володя. Нужно до утра проверить все крыши многоэтажек.

— Понял — кивнул Игнатов, и кинув последний взгляд на мужика, привязанного к стулу, вышел из помещения.

* * *

Вечер 23 августа 1991 года. Закрытый охраняемый поселок на западе Подмосковья. Двухэтажная дача Потапова.

В большом зале стоял полумрак. Свет давал только торшер возле кресла и телевизор, подключенный к видеомагнитофону «Panasonic». На экране шел американский боевик — погоня, стрельба, мелькающие полицейские мигалки. Звук был убавлен почти до минимума.

За окном было темно. Где-то далеко лаяла собака. Временами по участку проходил охранник. Второй должен сидеть в домике у ворот и пялиться в монитор, на который сходились изображения с нескольких новомодных видеокамер, расставленных по периметру

Егор Владимирович сидел в глубоком кожаном кресле, вытянув ноги. Импортный спортивный костюм, на ногах мягкие домашние тапочки. На низком столике стояла бутылка пятизвездочного армянского коньяка, пузатый бокал и пепельница, полная окурков. Жена и дочь уже давно спали в своих спальнях на втором этаже, а ему все было не до сна.

Последние несколько суток вымотали даже его. Телевизор продолжал мигать голубоватым светом, когда на столике рядом неожиданно зазвонил телефон. Потапов взял трубку почти сразу.

— Слушаю.

В трубке послышался знакомый спокойный голос.

— Не разбудил, Егор?

Потапов чуть усмехнулся.

— После таких дней уже хрен уснешь. Здравствуй, Саша.

— Здравствуй.

На несколько секунд повисла пауза. Где-то в трубке слышались приглушенные голоса, хлопанье дверей, какая-то суета. У Кормакова работа даже не заканчивалась.

— Ну что, поздравляю тебя, — негромко сказал Потапов. — Выстояли.

— Пока да, — спокойно ответил Кормаков. — Но ты же понимаешь… теперь самое интересное только начинается.

Потапов хмыкнул.

— Это я уже понял.

Он медленно взял бокал и сделал небольшой глоток коньяка.