Книга Отморозок 11, страница 103 – Андрей Поповский

— Вы связаны с криминалом.

— Я просто практик, который умеет отстаивать свои интересы и интересы связанных со мной людей. Именно такой практик и нужен сейчас и вам, Николай Андреевич и заводу, чтобы его не разорвали такие хищники, как Потапов.

— Ладно. Давайте договоримся так. До акционерного собрания никаких вопросов решать не будем. Заключаем перемирие. После акционерного собрания, в зависимости от собранного вами пакета, будем решать вопросы о вашем участии в управлении, но не по устным договоренностям, а через юристов и бухгалтерию.

— Я только за, — кивнул Вахо.

Зимин встал из-за стола и подошел к Вахо. Тот поднялся. Зимин протянул ему руку. Вахо ее пожал.

— Теперь у нас с вами общий враг, — горько усмехнулся Зимин.

— Нет, Николай Андреевич, у нас с вами общий финансовый интерес. А враги у нас разные. –покачал головой Вахо.

— Что же, может вы и правы. — сухо кивнул Зимин.

* * *

В «Матросскую Тишину» Ивана из ИВС привезли уже ближе к ночи. Пока закончили обыск, пока оформили документы, потом машина долго дергалась в режиме стоп-поехали в московских пробках.

Сквозь маленькое зарешеченное оконце Иван мог видеть только стены домов и угадывать, где он находится по знакомым ориентирам. Наконец, машина свернула в темный проезд, снова остановилась. Послышался звук отъезжающих в сторону тяжелых железных ворот. Машина въехала на тюремный двор и снова остановилась.

Послышался лай собак, звук ключа, проворачиваемого в замке фургона и шаги конвойного по проходу. Снова ключ в замке и дверца «стакана», в котором уже несколько часов находился Иван, наконец, открылась.

— Карабанов, на выход.

Иван поднялся. После нескольких часов в тесном «стакане», все тело затекло, несмотря на упражнения по изометрии, которые Иван повторял каждые десять минут, чтобы не замерзнуть и разогнать кровь. Он прошел по темному проходу и спрыгнул из кузова автозака на асфальт.

— Давай, сука быстрее. Не задерживай. Пошел!

Во дворе, скребя лапами по асфальту, с поводков кинологов рвались две огромные черные овчарки. Они злобно облаяли Ивана, пока он, подчиняясь толчку конвоира пробежал мимо. Три года на зоне приучили Карабанова к подобным вещам, и он даже не поморщился, принимая мрачную обстановку вокруг и грубое поведение конвоиров как должное.

В автозаке с ним ехали еще несколько человек. Их всех нужно было принять и определить в карантин. Никто не хочет с ними особо возиться и грубость — это защитный механизм, отделяющий прибывших арестантов от остального «нормального» мира. Обычного человека нельзя травить собаками и грубо пинать, а арестанта можно и даже нужно, чтобы не забывал, куда он попал.

Ивана провели мимо обшарпанных стен, в открытую дверь, потом дальше по коридору. За закрытой дверью кто-то натужно кашлял. Откуда-то послышалась ругань, закончившаяся ударом дубинки по металлической двери.

— Заткнулся, тварь я сказал! — донесся грубый выкрик.

Иван прошел мимо. И его завели в открытую дверь небольшого кабинета со стоящим посреди старым, видавшим виды столом. Находившиеся тут сержант и прапорщик, безразлично скользнули взглядами по вошедшему.

— К стене! Руки на стену! — лязгнул сзади приказным тоном конвоир.

Иван раскорячился у стены, положив ладони на холодную шершавую стену и уткнулся глазами в серую цементную шубу. Его, в уже в который раз за сегодняшний день, обыскали. Деловито, без злобы. Вытащили ремень из брюк. Потом велели разуться и вынуть шнурки из дорогих итальянских туфель. Иван проделывал все молча.