Книга Отморозок 12, страница 8 – Андрей Поповский

— Ну, может.

«Девятка» петляла по разбитым улицам промышленной зоны, пока, замигав аварийками, не остановилась на обочине. Водитель вышел из машины, поднял капот и стал возиться с движком.

— Сука! Поломался он что ли? — выдохнул Валет, остановившись метрах в ста, чтобы не бросаться в глаза.

Сзади «девяносто девятой», не выезжая из-за угла, припарковалась та самая бежевая «восьмерка». Две фигуры в черных кожанках скользнули за задание стоявшее параллельно улице, где остановилась машина с людьми Черепа. Подобравшись ближе, они замерли, наблюдая за противником. Пак все еще возился под капотом, отвлекая на себя внимание.

— Ну, долго он там еще? — нетерпеливо заерзал Валет на сиденье.

— Да пусть себе стоит, чинится. Тебе-то, что? — равнодушно пожал плечами Граф, откидывая спинку сиденья назад и разваливаясь в нем поудобней — Ты подыбай пока, а я покимарю чуток. Всю ночь сегодня Тамару драл. Она горячая оказалась, сучка.

Увидев, что пассажир откинулся назад, а водитель всецело увлечен наблюдением за «девяткой», обе фигуры в кожанках быстро рванули к машине, стараясь держаться в мертвой зоне для водителя.

Валет, немного приоткрыв окно, курил и наблюдал за «девяткой». Там все было по-прежнему. В стекло его двери постучали, и Валет увидел ствол, направленный ему в лицо. Держал его тот самый главный китаец, который, по идее, должен был находиться в салоне стоящей впереди «девятки» с поднятым капотом. Со стороны Графа стоял второй китаец со стволом направленным точно в лоб ошарашенному Графу.

Руки Валета непроизвольно дернулись к стволу внизу за поясом, но он увидел, как китаец качает головой и как палец медленно выбирает свободный ход спускового крючка ТТ. Валет снова замер. Китаец сделал знак, и Валет послушно разблокировал дверь. Китаец открыл дверь и спокойно сказал.

— Оба руки вперед. Быстро. Дернетесь, сразу раскинете мозгами прямо в салоне.

* * *

Иван лежал на нижней шконке и молча смотрел в потолок камеры. На пятый день после драки сильные головные боли уже почти прошли. Дышать полной грудью все еще не получалось. Стоило сделать вдох поглубже, как внизу под ребрами вспыхивала тупая боль. Левый глаз уже почти открылся. Опухоль спала. Правда видел он этим глазом мутно, словно через старое затертое стекло. Ссадины на лице стянуло твердой коркой. Разбитая губа затянулась, но разговаривать было больно, и тонкая корочка могла лопнуть в любой момент, поэтому Иван преимущественно молчал.

В медчасти равнодушная женщина-врач наскоро осмотрела повреждения, полученные в драке, и сказала, что ничего ужасного нет: небольшое сотрясение, ссадины, гематомы и ушиб ребер. В тюремный лазарет Ивана с таким диагнозом переводить не стали и перекинули в новую камеру. К Ивану там отнеслись со всем уважением, предоставив шконку внизу и не беспокоя авторитетного арестанта. Слухи о драке в пресс-хате и о том, что Иван работает на воле с авторитетными людьми дошли и сюда.

Иван не обольщался насчет произошедшего. С ним только начали работать, и все самое неприятное только впереди. Ему дали свидание с женой специально, чтобы она смогла увидеть результат воздействия. Значит, основное давление сейчас направлено даже не на него, а на жену.

Для тех, кто его определил сюда, он был только инструментом давления на Вахо и сам по себе ценности не представляет. Теперь решили давить и на Вику, а значит — она тоже включилась в игру. Вика журналист, и как-то своей деятельностью наступила на хвост заказчику его посадки. Вот ее и осадили, показав избитого мужа.