Книга Разговор с тенью, страница 30 – Георгий Юрский

Откашлявшись, он сменил тон:

— Я что хотел тебя попросить. Лавку нашу немецкую мог бы ты переписать на Антоху, ну или там, на кого он скажет? Понимаешь, мы активы сейчас в одну кучу собираем для выхода на IPO. Твоих заслуг никто не приуменьшает, но ты ведь за зарплату хорошую работал. Так что справедливо будет, если ты полностью все перепишешь, а вознаграждение мы продолжим начислять. И бонусы ежегодные.

Родионов-старший передохнул секунду.

— Ты тоже мне сообщения пиши, я, когда возможность будет, между процедурами, посмотрю или послушаю. Тут у немцев все строго. Орднунг, понимаешь. Давай там, береги себя, а то видишь, как у меня вышло, – Владимир Николаевич грустно вздохнул и махнул рукой, командуя закончить запись.

Артем посмотрел ролик еще раз и начал листать переписку дальше. Этим же вечером Эдик написал огромное сообщение на несколько экранов.

«Володя. Я очень рад, что ты пришел в себя. Я ведь два раз у тебя в палате был, пока ты в коме лежал. Потом, когда ты на поправку пошел, я в Америку уехал. А когда вернулся, тебя в Германию увезли. Ну да ладно. Я понимаю твое желание подбить хвосты, но как-то не очень красиво это выглядит. Двадцать лет сотрудничества, и ты мне объявляешь, что компания не моя. И не глаза в глаза мне это говоришь, а видео присылаешь. Я согласен, что идея твоя была. Но я-то последние годы рисковал в тюрьму немецкую сесть. И справедливо, долю мне в компании выделить. Давай поправляйся и все по-человечески обсудим. С тобой, а не с Антоном или еще кем-то».

Неделей позже Владимир прислал еще одно сообщение. Он выглядел чуть по-другому, но говорил также медленно.

— Эдичка, я очень расстроен твоим ответом. Выглядит так, что ты пользуешься моей болезнью, чтобы кинуть меня. Почему ты не хочешь разговаривать с Антохой? Это мой сын, наследник единственный. Я ему во всем доверяю. А то, как ты поступаешь, это вообще не по-товарищески. Мы же не чужие друг другу люди, столько вместе пережито. А сейчас такое ощущение, что ты моей болезнью воспользовался. Я тебя очень прошу, реши этот вопрос по совести.

Тем же вечером Эдик написал ответ:

«Володя. Я как раз тебя кидать не собираюсь. Делаю все как обещал. Принимаю платежи, покупаю санкционку. Меня за это европейцы могут на десять лет посадить. Но я тебе ничего по этому поводу не говорю. Потому что общее дело делаем. Так что справедливую долю в нашей общей компании прошу, так что давай поправляйся и все решим».

Артем дважды перечитал сообщения и еще раз посмотрел видео. События принимали другой оборот. Он написал Александре сообщение: «Нашел кое-что интересное. Позвони как сможешь». Подруга отзвонилась ему ближе к полуночи, внимательно выслушала и рассказала все то, что знала про Эдика и его знакомство с Родионовым-старшим.

Володя Родионов отчаянно не хотел переходить в другую школу, но мать была неумолима.

— В этой восьмилетке даже английского языка нету. Кому твой немецкий нужен будет? Сейчас все английский учат. Я сказала раз, повторять не буду. Пойдешь учиться в Любину школу.

— Мам, ну она же далеко. На трамвае надо ехать, – юный Володя пытался переубедить мать.

— Ничего. Три копейки за проезд заплатим. Люба тебя в первый раз проводит, дальше сам справишься. Большой уже вырос. Все давай, не ной. Мне еще Лизу в садик вести.