Книга Книга мертвых, страница 81 – Валерий Шарапов

Бурлак, прокатившийся к Белорусскому вокзалу, увидел объявление от железнодорожника, означавшее, что он что-то выведал, и запрос на срочную встречу. Прикрепил в ответ свое. И вот мы здесь.

— Ну, давай новости, — велел я.

— Я его нашел, товарищ майор. Он появился на вокзале.

— И?..

— Я его уложил в адрес.

Я аж сжал кулаки от нахлынувших чувств. Сработало!

— Он в Еловом окопался, в частном дачном доме с верандой. Это по Казанскому направлению, рядом с очистными сооружениями. Скорее всего, жилье съемное. Как и положено, на самом отшибе, чтобы пути отхода и контроль местности были. Обустроил гнездо по науке.

— Ты к нему не совался?

— Нет, конечно…

Несколько лет, еще до войны, железнодорожник оттрубил агентом в наружке, там только часть штатных сотрудников была, остальное — агентура. И, похоже, хватку не потерял. Незаметно проводить матерого шпиона и уложить в адрес — это мастерство.

— Отлично сработал, — похвалил я. — Тогда пошли на оперативный простор.

Мы выбрались из развалин, по пути железнодорожник чуть не сломал ногу, провалившись под снег, под которым были осколки металла и кирпича.

Когда мы выбрались за пределы развалин, как по волшебству возник Бурлак. Да, маскировочные навыки он не утратил. Контролировал периметр и не лез на глаза, но при обострении всегда был готов лечь грудью на пулемет.

— Знакомьтесь. — Я представил их друг другу.

Они пожали руки, внимательно вглядываясь и оценивая нового соратника.

— Ну что, братцы. Вот и наша агентурно-боевая группа. В полном составе, — объявил я.

— Не маловато нас? — скептически спросил Бурлак.

— На нашу войну должно хватить. Работа у нас будет ювелирная и горячая.

— И горячее видели, — отмахнулся Бурлак.

Я посмотрел на железнодорожника, прикидывая ситуацию и принимая решение.

— Павел Афанасьевич, ты же человек не сильно занятой. Тебе домой срочно не надо, дети на лавках не ждут. Надо бы доработать объект. Как насчет стационарного поста наблюдения?

— Надо так надо, — кивнул железнодорожник с удовлетворением. Я его отлично понимал — когда возвращаешься к хорошо знакомому делу, ощущаешь себя снова живым.

— Тогда все вместе двигаем до Елового, — постановил я. — Прям сейчас. Присмотримся. И определимся…

Поселок Еловый располагался в паре километров от железной дороги и был обособлен от окружающего мира. За ним шел обширный лес и тянулись поля аэрации московской очистной водной системы, так что запах порой стоял не слишком приятный. Но местные привыкли, а приезжих здесь было немного.

Добирались мы до места поодиночке. Железнодорожника запустили первым — провести рекогносцировку и оперативную установку. Он уже доказал, что справляется отлично с премудростями разведчика.

Он прошелся по главной улице поселка. Тут же удачно зацепился около керосиновой лавки языками с местными бабками. И через некоторое время имел более-менее внятный расклад и по интересующему нас дому, и по его жильцу.

Букинист заселился месяц назад. Приезжает, как правило, вечерами — иногда совсем поздно, иногда пораньше. Одет всегда с иголочки и с портфелем — в голосе селян это звучало с уважительным пренебрежением. В общем, интеллигент — существо нежизнеспособное, но уважаемое.

Иногда не приезжает вовсе. Иногда не уезжает. Ни с кем в поселке не общается близко. Но на улице кого встретит — обязательно поздоровается и шляпу приподнимет. Ну интеллигент же, они все такие, кто в шляпе.