Книга Книга мертвых, страница 2 – Валерий Шарапов

— Мы пришли вовремя. Мы всегда приходим вовремя, — отметил «волкодав». — Так что твои безумные расчеты не оправдались.

— Ну да, зазевался я. Надо было быстрее… И что теперь? Вы пришли убивать и жечь. И меня тоже убьете?

— Ты заплутал. Но ты же знаешь: всепрощение — это наш фундамент, — почти ласково произнес старик.

— Ну да. Я пока вам еще нужен… Пока. Сколько продлится это «пока»? Не так долго, до той поры, как я передам вам все. А потом… Я для вас слишком неуправляем. И не верю в ваши сказки.

— Всему есть разумный компромисс. — Старик умел сладкими речами захватывать и топить сознание собеседника — он был в этом мастер. Но Полесский давно не велся на подобные фокусы.

— Я устал от вас, — произнес он равнодушно. — От себя. Я ухожу.

— Ты очень упрям, — вздохнул старик с видом инквизитора, сердце которого разрывается от печали, когда он посылает еретика на костер, но при этом прекрасно знает — так ему, еретику, будет лучше для спасения души. — Ну что же, ты битая карта. Нам достаточно книги. Ты поработал хорошо. Теперь будут работать другие.

Мужчина в расцвете сил быстро, отточенным движением извлек из кармана оружие. Это был не наган, а какой-то иностранный револьвер — европейская полиция вооружена такими, которые называют «бульдогами». Для полноценных перестрелок не слишком годится из-за проблем с прицеливанием, но на близкой дистанции штука смертельно-надежная.

— Посчитаем, это было последнее слово приговоренного, — радостно улыбаясь, подытожил «волкодав».

— Нет, братья. Последнее слово за мной. Я связал эти концы. Мне их и рубить…

Полесский, стоящий у стола, смахнул рукой бумажный календарь, на котором красным было отмечено «27 октября 1929 года». Он знал, что в этот знаменательный день будет развязка. Хотя надеялся на другой ход событий, но предусмотрел и самое худшее. И подготовил сюрприз — ему, старому химику-бомбисту, который еще в Санкт-Петербургском императорском университете делал адские машины, это было не трудно. И лично для себя он постарался особенно.

«Волкодав» понял, что творится неладное, и, больше не думая, нажал на спусковой крючок.

Пуля вошла в грудь Философа. Но даже пуле не остановить неизбежного.

Рука хозяина дома уже дергала шнур.

Плеснул жар, обрушился чудовищный грохот — взрыв разнес купеческий бревенчатый дом, переданный в безраздельное владение члену бюро обкома ВКП(Б) Самуилу Полесскому.

Все ниточки были оборваны. Во всяком случае, именно так казалось всем причастным и заинтересованным. Долго казалось.

Но время как океан — оно порой выносит на поверхность забытые артефакты. Некоторые из них важны с археологической точки зрения. Другие вполне можно использовать — притом не только в музеях и пыльных кабинетах историков, но и в борьбе идей и людей. А иные опасны, как неразорвавшиеся в свое время мины…

— Мы должны это сделать! Если мы это не сделаем, нас не поймут. Нас будут презирать трудящиеся! — генерал Вострецов так хлопнул широкой мясистой ладонью по своему начальственному столу, что тяжелый бронзовый чернильный прибор подпрыгнул.

— Сделаем, — механически кивал мой начальник полковник Беляков, давно привыкший к генералу и его богатому эмоциональному самовыражению.

Вострецов в свои пятьдесят пять лет до сих пор, как юнец, обожал впадать в излишний пафос и нацеплять маску прямого, как шпала, идейного борца. Интересно, он правда такой? А где змеиная хитрость и чекистский цинизм, без которых у нас не выжить?