Книга Книга мертвых, страница 13 – Валерий Шарапов

— Сыро пока. Но основные моменты указаны. Ну я пошел в пасть льву.

Да уж, бывает, после таких визитов не возвращаются обратно в кабинет, а устраиваются в других помещениях — глухих и тесных, с лязгом цепей. Хотя нет сейчас в камерах цепей. Все культурно, по-современному. И безысходно, как встарь.

Верил бы в бога — помолился бы, чтобы у Белякова все прошло путем.

Вернувшись к себе в кабинет, я глубоко задумался. Книга, книга, книга. Она будто стояла перед глазами с вопросительным знаком на обложке. Если сначала воспринимал ее как несущественную деталь — очередной повод для Калюжного продемонстрировать бездну ума и образования своим клевретам, которые падки на все мутное и загадочное, то теперь ее роль вызывала вопросы. Множество вопросов.

А ведь где-то в материалах дела она уже проходила. Притом незаметно так, вскользь. Но память зацепилась.

Я открыл массивный сейф и вытащил том с побочными материалами, собранными до кучи, — на случай, может, что и пригодится. В числе прочего там была подборка статей Калюжного. Печатался он достаточно активно. И в «Вечерней Москве», и в «Пионерской правде».

А, вон она. «Комсомольская правда». «Забытые сокровища русской словесности». Бойкая статья. Стиль хороший, ироничный и немного высокомерный — впрочем, отражает характер автора.

Итак, писал он о забытых раритетах литературы. Особенно упирал на фантастику и приключения, заявляя, что не считает их низким жанром, наоборот, именно они позволяют, как никакой другой жанр, отражать острые общественные проблемы и заглянуть в коммунистическое будущее. Вот она!

«Книга одного из самых загадочных деятелей рубежа первой половины двадцатого века „Союз Справедливости 16“ написана в стиле фантасмагории и с присущей наивным порывам двадцатых годов романтикой. Автор рассматривает вопросы построения справедливого общества. Она долгое время считалась утраченной. Не осталось ни одного экземпляра. Или все же остался один? Об этом доведу до читателей в ходе нашего небольшого литературного расследования».

Так, будет что сообщить Белякову, когда он вернется от министра. Если, конечно, вернется в свое кресло и за свой драгоценный начальственный стол. Я очень на это надеялся.

Стрелки древних напольных часов тикали. Белякова все не было. А настроение все падало.

Послышался треск телефона. Я схватил трубку и услышал голос начальника — по его тону нельзя было понять ничего.

— Шипов, быстро ко мне…

Как ни странно, но визит к министру Игнатьеву, назначенному в позапрошлом году после ареста его предшественника Абакумова, прошел вполне гладко. Ни грубых выволочек, ни обвинений, ни угроз, ни претензий вроде «до чего страну довели своим бездействием».

Министр спокойно, как на партсобрании, отметил, что в условиях обострения классовой борьбы и ухудшения отношений с капиталистическим миром антисоветский и преступный элемент активизируется и переходит к тактике террора, к чему органы госбезопасности должны быть готовы. И поставил задачу в кратчайшие сроки разобраться с нашим делом. Заверил, что все необходимые ресурсы и средства будут предоставлены. Докладывать ему лично раз в три дня.

Ну что, бывало, и головы летели после таких вот совещаний. А здесь обошлось… Пока обошлось. Так что начальник заметно повеселел.