Книга Шатун, страница 41 – Эльхан Аскеров

— Система ваша устарела. Сильно, — не удержавшись, принялся пояснять Шатун. — Взять, к примеру, вещевое довольствие. Офицер получает определенную сумму денег и отправляется покупать материю на мундир и искать швейню, где из той материи мундир пошьют. А ведь гораздо проще будет, если при каждой части подобная швейня уже будет создана, и вся материя будет поставляться туда. А за пошив мундира будет оплачивать не сам офицер, а касса полка. Предъявив соответствующий документ. Тогда и проверить движение финансов гораздо проще, и офицер не будет от дел отвлекаться.

— Умно, — оценил Рязанов. — Я попрошу вас, Руслан Владимирович описать все вами сказанное и передать мне это в письменном виде.

— А стоит ли? — смутился вдруг Руслан. — С прежним-то рапортом позора не оберешься. Так стоит ли усиливать эффект?

— О том не беспокойтесь. Документы от вас читают только я да наш с вами начальник. А писать надо. Не скажу, что каждую вашу идею применять станем, но кое-что, несомненно, в дело пойдет. Так что пишите. Обязательно пишите, — закончил штабс-капитан.

— Ну, вам глаза ломать, — хмыкнул Шатун, убирая вычищенное оружие в шкаф.

Прогуливаясь по базару, Руслан то и дело приценивался к товарам, пробовал всякие вкусности и отпускал шутки торговкам. Благодаря своему росту Шатун мог видеть практически все, что творилось вокруг. Странную толкучку у прилавка с разными сладостями он приметил сразу. Купцы и торговцы регулярно привозили на базары Кавказа всякие вкусности из Персии и Турции. Рассекая толпу, словно ледокол лед, Руслан направился в ту сторону.

Тучный мужик, добротно одетый, с бородой веником, держал за ухо мальчишку лет девяти и, брызгая слюной, шипел, колотя его ладонью по лицу:

— Да я тебе, сучий выкидыш, за такое сам руки вырву. И к мировому не потащу. Запорю, пащенок.

— Что здесь происходит? — спросил Руслан командирским тоном.

— Тебе чего? — тут же развернулся к нему толстяк. — Ступай своей дорогой, покуда цел.

Такого хамства Шатун спускать просто не имел права. Собравшаяся вокруг толпа и стоявший рядом казак просто не поняли бы, уступи он сейчас. Так что, недолго думая, Шатун отвесил толстяку резкую пощечину и, подпустив в голос праведного гнева, прорычал:

— Ты с кем так говорить смеешь, смерд?!

Многие считают пощечину обычной оплеухой, но это не так. На самом деле, пощечина это полноценный удар. Просто, как другие, его нужно уметь правильно наносить. Толстяк, мотнув после пощечины головой, закатил глаза и, выпустив мальчишеское ухо, повалился в пыль. Толпа ахнула. Приметив неподалеку лошадиную поилку, Руслан повернулся к сопровождавшему его казаку и, указав на поилку, попросил:

— Окати, друже, этого борова. Мы еще разговор не закончили.

Кивнув, казак притащил деревянное ведро с водой и, окатив ею упавшего, небрежно толкнул толстяка сапогом в плечо.

— Вставай, квашня. Его благородие с тобой еще не закончили.

— А? Чего? Кто благородие? — очумело мотая головой, просипел толстяк, неуклюже поднимаясь.

— Их благородие, господин подпоручик изволили тебе только что в рыло дать. Понял, туша? — фыркнул казак, кивком головы указывая на парня.

— Так это что ж, он меня так? — охнул толстяк. — Да кто ж вам эдакое позволил, чтобы честных людей по морде бить? — начал заводиться он, словно не понимая, что повышает голос на офицера. А значит, априори на дворянина.