Книга Кровь на клинке, страница 37 – Эльхан Аскеров

В то, что жандарм оскорблял его специально, чтобы чего-то добиться, Руслан не верил. Скорее, это была попытка указать ему его место. Слишком уж решительно и уверенно он говорил. Выходит, его слова это именно то, что думают о нем в местном обществе. Придя к такому выводу, Шатун поднялся в кабинет приятеля и, усевшись в предложенное кресло, выложил графу свои умозаключения.

— Не думаю, – внимательно выслушав его, качнул майор головой. – В противном случае тебе не стали бы слать приглашения. Подвергнуть человека остракизму не так и сложно. Достаточно отказать ему в приеме в собственном доме. А такого пока никто не делал. К тому же всем известно, что у тебя был роман с дочерью князя Тарханова, и он готов был отдать ее за тебя. Нет. Тут что-то иное.

— Я, конечно, не великий знаток вашего общества, но о папаше моем местные могли и не знать, – напомнил Руслан. – А этот, выяснив всю подноготную через свою службу, вполне мог подстроить подобное отношение. Уж они-то, в отличие от нас, на приемах и балах бывают регулярно.

— Ну, этот вопрос я проясню быстро, – жестко усмехнулся граф. – А тебе мой совет. В случае дуэли жандарма не убивай.

— Колено прострелю. Пусть остаток жизни на деревяшке скачет, – зловеще пообещал Шатун.

* * *

Доклад майора генералу Татищеву о стычке Руслана с жандармским подполковником имел неожиданные последствия. В город прибыл товарищ генерал-губернатора, князь Тарханов, с супругой и дочерью. Появление столь высокопоставленного вельможи произвело на местный бомонд впечатление занесенной над головами дубины. Местное общество притихло, ожидая очередной бури, которая начнет срывать погоны с плеч, но князь вел себя так, словно ничего и не произошло.

Только в здание городской управы то и дело вызывали кого-то из чиновников, после чего те, выходя из здания, вид имели весьма взъерошенный и бледный. О чем именно князь говорил с чиновниками, они никому не сообщали, ссылаясь на прямой запрет, но всем своим видом старательно показывали собеседникам, что все очень серьезно и будет иметь тяжелые последствия. Дошла, наконец, очередь и до приятелей.

Войдя в кабинет, офицеры вытянулись, словно на плацу, и граф, на правах старшего по званию, бодро доложил о прибытии. Едва заметно усмехнувшись, князь вышел из-за стола и, подойдя к ним, раскинул руки в стороны:

— Ну, здравствуйте, мальчики мои. Душевно рад видеть вас живыми и здоровыми. Как твоя рана, Руслан?

— Благодарствую, Петр Иванович, – едва заметно улыбнулся Шатун. – Уже почти не болит.

— Ну и слава богу. Да вы присаживайтесь, мальчики. Присаживайтесь. Беседа у нас долгой будет. Первым делом хочу сообщить, что генерал-губернатор весьма доволен вашим радением и просил передать вам свое удовлетворение. Молодцы, иначе и не скажешь. А вот дальше пойдут вопросы не самые приятные. Руслан, что у тебя с тем жандармом вышло? – повернулся князь к парню.

Сухо поведав ему обо всем случившемся, Руслан чуть пожал плечами и, вздохнув, закончил:

— Ни от кого оскорблений не терпел и дальше не стану.

— Что, вот прям так с лестницы и спустил? – неожиданно переспросил князь.

— Ага. Пинками, – снова вздохнул Шатун. – Теперь секундантов жду.

— Боюсь, секундантов ждать придется долго, – криво усмехнулся Тарханов. – Ты, изверг, ему пять ребер сломал, челюсть, руку, да еще и крестец. Я с врачом говорил, так тот просто в ужасе. Говорит, что прежде такого не видел. Жандарм словно под груженую телегу попал. Ты чем его бил? Кочергой?