Книга Позывной «Оборотень», страница 139 – Эльхан Аскеров

— Но показать можете и готовы это сделать? – уточнил Кручинин.

— Запросто. Мне скрывать нечего, – усмехнулся Никита.

— Вот и хорошо, что нечего, – усмехнулся в ответ Кручинин.

Достав из ящика стола толстую кожаную папку, он не спеша расстегнул молнию и, выложив на стол какие-то бумаги, продолжил:

— В общем, так, господа. С сегодняшнего дня старший лейтенант Барсов снова считается офицером Российской армии. Приказом командующего и начальника штаба вооружённых сил ему возвращаются все документы, награды и начисляется жалованье из расчёта всех прошедших лет как уплата за боевые условия службы. За активную помощь в раскрытии интересующего нас дела ему присвоено очередное звание капитана. Подробности прочтёте в копии приказа, а пока распишитесь в получении документов, – с улыбкой закончил Кручинин, выкладывая на стол ручку.

Не ожидавший такого поворота Никита только растерянно хлопал глазами, боясь поверить в то, что ему это не снится. Наконец, обретя дар речи, парень хрипло спросил:

— А как же проверка?

— А была уже проверка, и все ваши показания полностью подтвердились. Особенно в той части, которая про действия на оккупированной территории и режиме питания. Легенды о твоих подвигах до сих пор ходят. Между нами говоря, китайцы тебя до сих пор боятся.

— Правильно и делают. Я туда скоро вернусь, – многообещающе ответил Никита, беря ручку.

— Не спеши, капитан. Мы ещё здесь не все концы подчистили, – усмехнулся Кручинин, забирая подписанную бумагу и аккуратно убирая её в папку.

— А теперь главное. Вынужден попросить вас, ребята, немного продемонстрировать ваши новые способности. Мы знаем, что вместе с нашим заклятым другом профессором против нас работал и его помощник. Но знать это одно, а сделать так, чтобы он готов был сделать всё, лишь бы спастись, совсем другое.

— Что от нас требуется? – мрачно спросил Макс.

— Неприятное дело. Если согласитесь, я прикажу привести всех фигурантов в помещение рядом с допросной, а вы начнёте веселиться с профессором. Мне надо, чтобы они до заикания, до мокрых подштанников боялись оказаться рядом с вами. Но главное, что профессор должен остаться живым. Потерять его сейчас мы просто не можем. Слово даю, мужики, после приговора я ему лично пулю в голову пущу, но сейчас он мне нужен. Так что, поможете?

— Что-то больно легко вы такими серьёзными обещаниями бросаетесь, – недоверчиво протянул Никита.

— Потому что знаю, что говорю, – решительно ответил Кручинин. – Слово офицера, в расстреле этого подонка лично участие приму.

Бойцы молча переглянулись, не решаясь поверить этому странному человеку. Их эмоции так явно отразились на лицах, что Кручинин, не удержавшись, проворчал:

— Мужики, вы бы хоть морды кирпичом сделали, что ли. А то у каждого на лбу написано «не верю». Станиславские, мать вашу.

— Сложно кому-то верить после всего, что было, – нехотя признался Никита.

— Верю. Потому и решил все документы тебе лично выдать.

— Да уж, не ожидал такого, – растерянно кивнул Никита.

— Помогите, мужики, – неожиданно попросил их Иевлев. – Нужно это дело закончить. Очень нужно.

— А если его не приговорят? Что тогда? Снова будет молодым ребятам жизни ломать? – неожиданно вызверился Максим. – Нельзя его живым отсюда выпускать. Нельзя.

— Не будет. Приговор уже вынесен, и жив он только потому, что дело ещё не закончено. Что называется, исполнение временно отсрочено. Но это строго между нами. Начальник штаба это дело лично курирует.