Книга Позывной «Оборотень», страница 131 – Эльхан Аскеров

— Так я и не предлагаю прощать, – смущённо пожал плечами Кручинин. – Только, прежде чем тиски для пальцев из кладовки доставать, нужно точно убедиться, что фигурант виновен.

— Ну, убеждаться ты можешь сколько хочешь, но в этом деле твоего мнения никто спрашивать не будет. Как и нашего. Тебе же Палыч уже сказал, судя по всему, его уже приговорили. Так что, если хочешь что-то узнать, не тяни. Как привезут, начинай прессовать. Чем быстрее расколешь, тем лучше для твоего дела.

— Мужики, вы понимаете, что это вмешательство в расследование государственной измены? – спросил Кручинин, окончательно растерявшись.

— Мы-то понимаем, а вот ребята… Им ведь теперь глубоко наплевать на ваше расследование. Их как бы и нет вовсе. Убиты давно. Так что нам их не удержать. Если решат пришибить твоего очкарика, значит, пришибут, и ничего ты с этим не сделаешь, – махнул рукой Иевлев.

— Что значит пришибут? – попытался возмутиться особист. – У меня, в конце концов, бойцы тоже не пальцем деланы. Запру фигуранта в одиночной камере под усиленной вооружённой охраной с пулемётом в придачу…

— И получишь ещё больше трупов, – договорил за него Степаныч. – Ты, похоже, так и не понял, с кем тебя судьба свела. Послушай моего совета, пожалей своих бойцов. Пойми, наконец, если они что-то решат, то ты своего очкарика даже в президентском бункере не спасёшь. Доберутся. Им свои жизни беречь больше незачем. Смысла нет. Так что они сквозь твою охрану пройдут, как нож сквозь масло. Подумай над этим, пока очкарика везут.

— Ну, вы меня и озадачили, мужики, – вздохнул Кручинин, входя следом за Степанычем в здание штаба базы.

Офицеры вошли в кабинет Иевлева и расселись за столом, дружно достав из карманов курево. Достав из тумбочки электрочайник и чашки, полковник, на правах хозяина принялся колдовать над заваркой. Дав напитку настояться, Иевлев аккуратно разлил чай по чашкам и, подвинув одну Кручинину, развёл руками:

— Извини, кроме сахара угостить больше нечем.

— Ничего. Я своим парням велел из города конфет и других вкусностей привезти. А то свалились на голову хозяевам и объедаем, – улыбнулся Кручинин, с удовольствием принюхиваясь к аромату свежего напитка.

— Это здорово. А то и вправду иногда даже перед людьми неудобно, – кивнул Иевлев, прихлёбывая чай.

— Война. Не до разносолов, – проворчал Степаныч, осторожно поднимая свою чашку за бока. Браться за тоненькую ручку он боялся.

Заметив его осторожность, Кручинин чуть улыбнулся и, подумав, спросил:

— Степаныч, ты всегда таким громадным был или с годами раздался? Скажу честно, я таких гигантов никогда не видел.

— Я в деда пошёл, – смущённо проворчал прапорщик, пряча нос в чашке. – Вот уж кто и вправду громадиной был. Деревенского битюга на себе запросто уносил.

— Битюга, это в смысле лошадь? – настороженно спросил Кручинин, ожидая подвоха.

— Тяжеловоза, – коротко пояснил Степаныч.

— Шутишь! – ахнул особист.

— Если бы. Даже фотография есть. Старая правда, но настоящая. В те времена о монтаже ещё и слыхом не слыхивали. Тем более в деревне. Его по всем районам знали. Даже в большой спорт звали, штангу поднимать. Да упёрся дед. Я, говорит, всю жизнь на земле прожил, на ней и помру. А до всяких рекордов мне никакого дела нет. Вам надо, вы и поднимайте.