Книга Позывной «Оборотень», страница 117 – Эльхан Аскеров

Вскоре микроавтобус, мчавшийся по улицам спятившим метеором, влетел на какую-то территорию и, резко остановившись, заглох. Профессора выдернули из салона, словно морковку с грядки, и, согнув в три погибели, поволокли куда-то по крутым ступеням вниз. Удар задом о жёсткое сиденье профессор воспринял как конец пути и быстро зажмурил глаза, не желая давать противнику даже малейшего преимущества.

Но те, кто притащил его, своё дело знали туго. Огромная пятерня ухватила мешок на голове, заодно прихватив и клок изрядно прореженных волос, и резко дёрнула, срывая дерюгу.

Слёзы непроизвольно брызнули из глаз, разом лишив Лихтмана зрения. Не удержавшись, профессор застонал, пытаясь сморгнуть набежавшие слёзы, и тут же услышал тихий, словно издевательский голос, нараспев произнёсший:

— Ай-яй-яй. Взрослый человек, мужчина, профессор, и так плохо переносит такую пустяковую боль.

— Кто вы такие и по какому праву меня арестовали? – проявил гонор Лихтман, едва проморгавшись и разглядев сидящего за столом человека в полевой форме без знаков различия.

— Решили включить дурака, профессор? – с интересом спросил мужчина. – Что ж, поиграем. Позвольте представиться. Майор контрразведки, Коломийцев. Как вы можете догадаться, по пустякам мы не работаем. А арестовали вас по обвинению в предательстве родины и передаче противнику данных по особо секретному проекту. Что скажете, господин профессор?

— Чушь несусветная. Я никогда этого не делал и ничего об этом не знаю, – возмутился Лихтман.

— Вот значит как? А что насчёт незаконных опытов, проводившихся над бойцами спецподразделений? – не унимался майор.

— Всё, что я делал, делалось по приказу генерала Маркова, – тут же ответил профессор.

— Ну конечно. Я должен был и сам догадаться, – усмехнулся майор.

Не выдержав, Лихтман перешёл на личности. Как следует рассмотрев допрашивающего его особиста, профессор усмехнулся и елейным голосом ехидно спросил:

— Скажите, господин майор, вам никогда не говорили, что вы очень похожи на лабораторного кролика альбиноса? Линзы красные в глаза вставить, и полный альбинос.

— Вы дурак, профессор, если до сих пор не поняли, что это седина, а не мой естественный цвет волос, – презрительно усмехнулся майор.

Не ожидавший такого ответа профессор поперхнулся и, прищурившись, всмотрелся в майора. Суровые, словно рубленые черты лица, высокие скулы, миндалевидные глаза и волосы цвета выбеленного серебра. Это действительно была седина. Невольно вздрогнув, Лихтман собрался с духом и, чуть усмехнувшись, ответил:

— Дурак, говоришь? Да нет, майор. Это ты дурак. С чего вдруг ты решил, что имеешь право хватать меня и предъявлять какие-то дурацкие обвинения? Всё, что я делал, делалось по команде сверху, и только перед верховными властями я буду отчитываться. А теперь сними наручники, извинись, и, возможно, не стану обвинять тебя в превышении полномочий. Можно даже сказать, что я не в обиде. Ты всего лишь тупой исполнитель. Мясо.

В голосе профессора звучало неподдельное презрение. Но, несмотря на всю экспрессию, с которой профессор выдавал свой монолог, майор даже не дрогнул. Чуть склонив голову набок, он с интересом выслушал всё сказанное, после чего, не спеша поднявшись, медленно подошёл к стулу, на котором сидел профессор. Подумав, что седой майор собирается снять с него наручники, Лихтман усмехнулся с видом победителя, протягивая ему скованные запястья.