Книга Позывной «Оборотень», страница 104 – Эльхан Аскеров

Чуть усмехнувшись, особист задумчиво кивнул и, сняв трубку предложенного телефона, неловко набрал номер. Дождавшись ответа, он скороговоркой назвал свой личный код и, чуть подумав, приказал поднять личное дело старшего лейтенанта спецназа Барсова. Выслушав ответ, он сделал глубокий вздох, словно сдерживая эмоции, и, не повышая голоса, повторил, чего именно он ожидает от своего подчинённого. Снова послышалось растерянное бормотание, и полковник, не удержавшись, зарычал:

— Слушай меня внимательно, баран тупорылый. Ты сейчас поднимешь в архиве его личное дело и подашь в строевую часть рапорт, с требованием о восстановлении старшего лейтенанта Барсова в звании и о выдаче ему офицерского удостоверения. По-твоему, я совсем мозгов лишился, требуя на погибшего офицера документы выписать? Живой он. А для проведения всех необходимых мероприятий мне его из небытия вытащить надо. Что ещё не ясно?

Трубка испуганно что-то пробормотала. Кивнув, полковник коротко ответил:

— По исполнению звонить на мой номер.

— Вот вроде бы и всё, – вздохнул особист, положив трубку. – Теперь ждать будем. Может, попробуете его уговорить на беседу. Чтобы времени даром не терять? Сами команду слышали.

— Попробую, но обещать ничего не могу, – осторожно ответил Иевлев. – Сами понимаете, рычагов воздействия на него у меня просто нет, а вот доверие потерять, при таком раскладе, проще простого.

— Да уж. Удружил нам какой-то болван, – скривился особист. – Знал бы, кто это, своими руками бы удавил.

— Про штабных работников ещё в позапрошлом веке анекдоты ходили, – пожал плечами Иевлев.

— Про штабных, хрен бы с ними. Но ведь звонил он не просто в штаб, а в нашу службу, – возмутился особист.

— Даже ваша служба не гарантирована от присутствия дураков, – философски ответил Иевлев.

— Это точно. Особенно в предвоенное затишье. Сколько глупостей было сделано. И ведь твердили штабным дуракам, что не просто так на Дальнем Востоке притихли. Добром это не кончится. Нет. Политика им важнее. Нашли куда лезть, кретины.

— Что-то вы, господин полковник, разошлись, – растерянно усмехнулся Иевлев, услышав в голосе особиста неподдельную злость и обиду.

— Есть причины, – усмехнулся полковник. – Ладно, Иван Палыч. Давайте пока на этом и остановимся. Вы поговорите со своим бойцом и попытаетесь уговорить его встретиться со мной. Один на один. Просто для разговора. Что называется, не под протокол.

— Если объявится, все как есть расскажу, – решительно ответил Иевлев.

— Хотел бы я знать, где он в этой глуши обосновался, – проворчал один из особистов.

— Этого мы никогда не узнаем, – пожал плечами Иевлев.

— Почему? – с интересом спросил старший группы.

— Он почти семь лет только и делал, что выживал. Один. На границе. В развалинах. Где его в любой момент могли убить или схватить.

— И что он там делал? – не унимался особист.

— Я могу только пересказать его собственные слова, – вздохнул Иевлев.

— Годится, – кивнул особист.

— Утверждает, что старательно вырезал всех вражеских солдат. Сами понимаете, проверить всё это может только ваша служба, но я склонен ему верить.

— Почему? – снова спросил особист.

— Да потому, что я этого парня ещё кутёнком знал. А после того, что с ним сделали, его не стали бы вербовать. Засунули бы в лабораторию и на составные части разложили. Так что, скорее всего, всё было так, как он рассказывает.