Книга Рокировка: Рокировка. Дворянин поневоле, страница 224 – Эльхан Аскеров

— И как? Выгодно? – заинтересовался Сашка.

— Все налоги и подати плачу исправно, а крестьяне мои про голод давно забыли, – с гордостью ответил полицмейстер. – Там у меня только подворье и осталось. Вместо дачи. Семью отдыхать отправляю. Постоянно только слуги живут. Они же и живность всякую держат.

— А статус земли какой? – подумав, уточнил Сашка.

— Так моя она. Как и была.

— Постойте, выходит, крестьяне на вашей земле работают, но права выкупа на нее не имеют?

— Еще чего? Землицу ту дед мой своим горбом выслужил, и потом она внукам моим останется.

— Но вы хоть наделы своим крестьянам увеличили?

— Зачем? Они зерном свое получают. Кто сколько обработал, тот с того мне и платит. Хочет, зерно себе оставляет, хочет, продает, это их дело.

— М-да. Тут еще подумать надо, – проворчал Сашка. – Но идея здравая.

— А вы, я слышал, решили в своем имении завод поставить? – улыбнулся полицмейстер.

— Скорее, сборочный цех, – отмахнулся Сашка, погрузившись в анализ услышанного. – Собираю технику из частей, которые по моим чертежам в Юзовке отливают.

— Далековато, – сочувственно вздохнул чиновник.

— А что делать? Иного места, где толковые железоделательные заводы есть, рядом нет. Вот и приходится время на дорогу терять.

— Еще слышал я, что у вас там даже оружейная мастерская имеется.

«А вот это уже интересно, – мелькнула у Сашки мысль. – Похоже, тебе у меня кто-то стучит».

— Ну, мастерская, это громко сказано. Так, придумки всякие в металле воплощаю, – отмахнулся он, мысленно перебирая всех, кто знал о его работах.

— Надеюсь, Алексей Михайлович в курсе ваших придумок? – уточнил полицмейстер с едва заметной ехидцей в голосе.

— Само собой, – равнодушно пожал Сашка плечами. – Я месяц назад отправил ему в столицу одно свое изобретение. Теперь жду письма, в котором он о нем выскажется.

— И что же вы, позвольте полюбопытствовать, ему отправили? – подобрался полицмейстер.

— Автомобиль. Блиндированный. Так что теперь можно не так сильно за его жизнь беспокоиться.

— Изрядно, изрядно, – закивал полицмейстер, на некоторое время даже перестав жевать.

— Понимаете, Николай Сергеевич, дед отлично знает, что любое мое изобретение будет, прежде всего, направлено на усиление нашей с вами страны. И не смотрите, что я вырос за границей. Признаться, ничего хорошего я из того времени припомнить не могу. Так что я Тарханов. От макушки до пят. А Тархановы от создания рода государству своему служили, – закончил он, припомнив слова старого князя.

— Помилуйте, я и не думал сомневаться, – засуетился полицмейстер. – Но позвольте узнать. А что вы собираетесь делать с остальными спасенными?

— А что я могу с ними сделать? – развел Сашка руками. – Вчера объявил, что они все вольны выбирать сами, как поступить. Кто захочет остаться, буду сажать на землю, а кто уехать решит, дам денег и скатертью дорога. Не для того спасал, чтоб потом насильно к делу приставлять.

— А разве вам в цеха люди не требуются?

— Так мне мастера нужны, а не абы кто, – усмехнулся парень. – Я для того и сирот по городам собрал, чтобы себе мастеров выучить.

— Так вы ведь их не только ремеслу обучаете. Они у вас еще и воевать учатся, – тут же отреагировал чиновник.

— Так места у нас такие. Сами видите. То разбойники ростовские, а то вообще пираты турецкие. Потому и учу, – обезоруживающе улыбнулся Сашка. – Похоже, мой управляющий ленится вам точно узнанное доносить. Вы уж ему сделайте внушение. А то введет в заблуждение, а вам потом отдуваться перед дедом.