Книга Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход, страница 295 – Эльхан Аскеров

К удивлению парня, пели все по очереди. Так что когда очередь дошла до самого Матвея, он растерянно покосился на старого кнутобоя и, вздохнув, тихо произнёс:

— Я браты, старых песен не знаю. Не учил меня им никто. Но коль желаете, спою свою. Ту, которую однажды услышал.

— Пой, парень. Что можешь, о чём хочешь, что сердце подсказывает, – громко отозвался Елизар, утирая глаза ладонью. – Пой, казак.

Кивнув, Матвей сделал глубокий вдох и, прикрыв глаза, запел. Чуйка подсказывала, что в этой ситуации лучше всего подойдёт одна баллада, которую он выучил наизусть, только ради её жёсткого, чеканного текста. И теперь она подходила к обстановке больше всего. «Иду на Вы». Выводя мотив, Матвей жалел, что так и не выучился играть ни на гитаре, ни на гармони. Ну не было у него особой тяги к музыке, хотя слушал радио он регулярно.

Но к его огромному удивлению, к середине песни припев вместе с ним выводили все собравшиеся. Более того. Казаки, уловив ритм, отбивали его рукоятями кинжалов о поленья, на которых сидели. Допев, Матвей открыл глаза и настороженно оглядел собравшихся, ожидая выволочки или критики. Но вместо этого над капищем раздался дружный выкрик:

— Любо!

* * *

Спустя три дня после той странной, дикарской тризны на степь навалилась зима. Настоящая. Такая, как её описывают в книгах. С пургой, снегопадом и крепким морозом. Вспомнив, что в этих местах подобная погода – нечто из ряда вон выходящее, Матвей растерянно почесал в затылке и, понимая, что ничего изменить не может, занялся изготовлением снежной горки. В доме жило трое детей, так что подобное развлечение им было в самый раз.

Очищая от снега ворота, парень сгребал его вдоль плетня, наваливая высокую кучу и формируя спуск так, чтобы ребятня, скатываясь, мчалась вдоль забора, не выкатываясь на середину улицы и не оказываясь в воротах. Элементарные правила техники безопасности никто не отменял. Для катания он сколотил ребятам трое салазок и уже через день после начала снегопада малыши с визгом и смехом катались с горки. С улицы они приходили мокрые до исподнего, снег приходилось вытряхивать отовсюду, даже из штанов, а носы и щёки у всех были свекольного цвета.

Но оттащить их от горки было просто невозможно. Очень скоро там же оказалось почти всё малолетнее население станицы. Вопли, визг, крики и смех стояли на улице с утра до позднего вечера. Воспользовавшись тем, что в кузне работы почти не было, Матвей с отцом вычистили весь двор, перетащив весь снег на огород. Благо на морозе снег оставался лёгким и пушистым, так что озимые посадки были укрыты надёжно.

За всеми этими развлечениями незаметно наступило Рождество, которое казаки встретили, как всегда, широко и весело. Только Матвей, помня, что начало этого века ознаменовано множественными потрясениями, иногда, остановившись, замирал, пытаясь в очередной раз проиграть возможную ситуацию, но в итоге снова и снова вынужден был отказаться от этих размышлений. Ни одного рычага для изменения текущей истории у него не было.

Ну кто, скажите на милость, поверит казаку из глухой станицы, который примется утверждать, что впереди страну ждут аж три революции и два проигрыша в войнах? Пусть даже в свете стали модны всякие пророки, медиумы и столовертетили. Доказать свою правоту можно, только назвав какие-то даты, когда в мире случится какое-то серьёзное, знаменательное событие, а вот с этим у него были проблемы.