Книга Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход, страница 25 – Эльхан Аскеров

— Выходит, вражда эта у вас давно идёт? – сообразил Матвей.

— Да ты ж не помнишь ничего, – хлопнул кузнец себя ладонью по лбу. – Да, ссориться мы ещё с тех времён стали, когда науке воинской учились. Он всё норовил хитростью вывернуться, а не получалось. В бою одной хитрости мало. Там ещё и умения нужны.

— А меня-то он чего цеплять начал? – не понял Матвей.

— Так ведь знает, что со мной ему не сладить, вот и решил за прежнее на тебе отыграться. Да не вышло. Мысль-то ему неплохая пришла с Мишкой тебя стравить, да только не подумал, что ты у пластунов науку проходил. А их ухватки – дело непростое. Вон, заставил его вкруг себя плясать, словно цыган медведя, – снова рассмеялся кузнец.

— Ништо, будут экзаменацию сдавать, ещё посмотрим, кто кого, – прохрипел Леонтий, даже не делая попытки подняться.

— Дурак ты, Леонтий, хоть дожил до седых волос, – не удержавшись, фыркнул Матвей. – Меня хоть молоньей и ударило, а всё одно я казак. Так что придёт время, сам всё увидишь.

— Верно, сын. Придёт время, всё само на место встанет, – кивнул мастер.

Соседи, сбежавшиеся на шум драки, вызвали старшин станицы, чтобы те разобрались со случившимся безобразием. И вот теперь, слушая короткий пересказ случившихся событий, только укоризненно головами качали. Всё произошедшее выбивалось из правил обычной жизни станицы. Как уже не раз говорилось, мастеров казаки берегли. И продиктовано это было жизненной необходимостью. Выслушав кузнеца, старшины велели толпе разойтись и, собравшись в кружок, принялись что-то негромко обсуждать.

— Матвей, подь сюды, – послышалось из круга, и Григорий, подобравшись, чуть подтолкнул парня в спину.

— Чего? – угрюмо поинтересовался парень, подойдя.

— Хочешь настоящей рубке научиться? – неожиданно спросил один из стариков.

— Верхом, как в лаве? – тут же подобрался Матвей.

— Верно, ей.

— Хочу. Очень.

— Добре. Завтра к Елизару на подворье поутру приходи. Он тебя учить станет. И рубке, и джигитовке. Лучше него этому делу никто не обучит.

— Даже отец? – не удержавшись, поинтересовался парень.

— Гриша в рубке неплох, но до настоящего мастера не дотягивает, – раздалось в ответ.

— Добре. Буду, – вздохнув, решительно кивнул Матвей.

Проводив старшин до тына, он вернулся в кузню и, увидев задумчивого отца, насторожился.

— Случилось чего, бать?

— Чего тебе старшины сказали?

— Обещали, что дядька Елизар меня рубке и джигитовке учить станет.

— Шутишь? – растерянно ахнул кузнец.

— Вот те крест. Истинная правда, бать, – ответил Матвей, широко перекрестившись.

— От то добре, – радостно усмехнулся мастер. – Он в этом деле лучший. Так что бросай баловство своё и учись. Учись, сын, так, как ничему прежде не учился. От науки той твоя жизнь зависеть может, сынок.

— Буду учиться, бать. А то, что я прежде делал, не баловство вовсе. Я потому и смог Мишку на кулачках побить, что прежде на мешке руки набил.

— Это выходит, тебя пластуны такому научили? – удивился кузнец.

— И они тоже, – напустил Матвей туману.

— Добре. Делай, как сам решишь, – неожиданно махнул кузнец рукой. – Но в кузне мне всё одно помощь твоя нужна будет. Теперь нам с тобой булат часто ковать придётся.

— А может, чтобы прежде как следует руку набить, станем кинжалы ковать? – подумав, предложил Матвей. – С ними и проще, и металлу меньше надо. Да и продать их легче будет. Не так дорого, как шашка, встанет.