Книга Толмач. Кровавая схватка, страница 107 – Эльхан Аскеров

К недоумению парня, и этот разбойник был с холодным оружием. Уже позже, вспоминая события тех минут, он понял, что бандиты, расстреляв боезапас, просто вынуждены были атаковать белым оружием. Процесс перезарядки огнестрела был долгим и требовал сосредоточенности. А в драке этого быстро не сделаешь. Следующего бандита Егор зарубил в два движения. Палашом в левой руке заблокировал клинок противника, а правой просто разрубил ему глотку.

После на него навалились сразу трое, и парню пришлось пустить в ход все свои знания, чтобы не дать им шанса добраться до себя. Со стороны дороги послышались выстрелы, и Егор мимолётно усмехнулся про себя. Никита, остановив карету, устроился за ней и теперь отстреливал бандитов, словно в тире. Ровно, спокойно и методично. Избавившись от наседавшей на него троицы, парень быстро оглянулся и, увидев своих бойцов, с облегчением перевёл дух. Все трое казаков, спешившись, с шашками в руках отбивали атаки бандитов.

Егор уже было двинулся им на помощь, когда от дороги в его сторону кинулось сразу пятеро разбойников. Понимая, что теперь всё зависит только от него самого, парень отскочил в сторону от лежавших на земле трупов и покрепче упёрся ногами. Упасть в его положении было равносильно смерти. Впрочем, это и стало бы его смертью. На удачу парня подбегали бандиты не вместе, так что он успел зарубить первого, когда последний ещё только добегал до места стычки.

Палаши в руках парня сверкали, словно лопасти пропеллера, а звон стоял, словно в церкви на Пасху. Забыв обо всём, Егор рубился так, как не дрался ещё никогда в жизни. Одним стремительным ударом избавившись от последнего разбойника, парень быстро обернулся вокруг своей оси, но драться уже было не с кем. Вся опушка у дороги была усеяна телами убитых.

— Хренасе, Мамаево побоище, – не удержавшись, хрипло прокаркал Егор, устало опуская руки.

Услышавшие его казаки только дружно рассмеялись в ответ. Тряхнув головой, парень бросил палаши в снег и, оглядевшись, приказал:

— Так, браты, это ещё не всё. По следам пробегите. Может, еще кто остался. Где-то их главный быть должен.

— Ага, сполним, Егор Матвеич, – переглянувшись, кивнули бойцы сопровождения и, сунув шашки в ножны, дружно зашагали в сторону леса, попутно заряжая револьверы.

Устало вздохнув, Егор направился к карете, когда откуда-то из леса раздался одиночный выстрел, и спину резко обожгло. Рухнув в снег, Егор на инстинктах откатился в сторону и зашёлся в долгом, лающем кашле. Никита и Елизар в два ствола обстреляли точку выстрела, но это был жест отчаяния. Дотянуться из револьвера на расстояние, доступное винтовке, это из области ненаучной фантастики. Никита, оббежав лошадей, бросился к парню, и Егор, понимая, как он рискует, сквозь кашель просипел:

— Ложись. Ложись и ползи, убьют, дурак.

Дальше новый приступ кашля сложил его пополам, заставляя бороться с собственным организмом за каждый глоток воздуха. Кучер, каким-то чудом услышав его, плюхнулся в снег и, подобравшись, ухватил парня за воротник полушубка. Кряхтя и еле слышно ругаясь, он потащил Егора на дорогу. Пытаясь отдышаться, парень помогал ему, толкаясь от земли каблуками. Перекатившись через сугроб, Егор жестом удержал Никиту и, загнанно дыша, попросил:

— Глянь, что на спине. Больно.