Книга Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира, страница 42 – Эльхан Аскеров

Только оказавшись на улице, он не удержался и, подстроившись под шаг полковника, тихо спросил:

— Александр Савич, а почему ваша служба тут оказалась, а не в штабе войск?

— Не любят господа офицеры наше соседство, – скривился полковник. – Считают, что мы сразу за ними следить начнем. Да и черт с ними. Нам так даже лучше. Работать легче.

— А чего свое здание не поставите? – не удержался Елисей. – Тогда бы вы сами себе хозяевами были. И в подвале можно свою холодную организовать.

— Вот сразу видно, что ничегошеньки ты о нашей службе толком не знаешь. Как пластуну тебе цены нет, а вот чиновником тебе никогда не стать, – грустно усмехнулся полковник. – Мало нас, дружок. На весь уезд всего полтора десятка человек.

— А как же тогда они тут работали? – растерялся парень, услышав подобные цифры.

— Так прислали из других городов, – развел полковник руками. – Ладно. То уж наши внутренние заботы. А ты пока рядом со мной держись и все, что видишь, на ус мотай. Пригодится. А то сидишь в своей крепости, словно бирюк.

— Знаете, как солдаты говорят? Службу нужно проводить поближе к кухне и подальше от начальства, – усмехнулся в ответ Елисей. – Так что в крепости мне самое место. И воля полная, и начальства над головой никакого.

— И вправду бирюк, – рассмеялся Тимофеев.

Они вошли в гостиницу, оказавшуюся на другой стороне площади, и портье, уже явно накрученный местными чиновниками, тут же рассыпался мелким бесом, стараясь угодить высоким гостям. Оказавшись в своем номере, Елисей первым делом разделся до исподнего и отправился проверять туалетную комнату. Тут уже стояла большая деревянная бадья, заменявшая ванну, и двое слуг шустро наполняли ее горячей водой.

Дождавшись, когда ванна будет готова, парень выгнал слуг и, раздевшись, с блаженным стоном погрузился в воду. Нырнув с головой, он высидел так, сколько мог, и, медленно вынырнув, тряхнул головой, стряхивая воду с лица. Но едва только парень открыл глаза, как едва тут же не нырнул обратно. Рядом с бадьей стояла молодая женщина в нижней рубахе с мочалкой в руках.

Взяв себя в руки, Елисей быстро огляделся и, откашлявшись, спросил:

— Ты кто, красавишна?

— Анюта я, сударь. Прислали мыться вам помогать, – улыбнулась девушка, ловко намыливая мочалку.

— Ладно, – кивнул парень, делая вид, что все так и должно быть.

Анюта велела ему подняться и принялась ловко намыливать парню торс, но когда зашла за спину, тихо охнула, разглядев свежий шрам.

— Не бойся. Там уже зажило почти, – поспешил успокоить ее Елисей.

— Чем это вас так, сударь? – не сдержала девушка любопытства, осторожно намыливая ему спину.

— Пулей, – вздохнул парень, блаженствуя под ее сильными руками.

— А на плече?

— То шашкой достали.

— Однако повоевали вы, сударь.

— Служба такая, – вздохнул Елисей, погружаясь в воду, чтобы смыть пену. – На то и казак, – добавил он, протягивая руку за мылом, чтобы вымыть волосы.

— Сидите сударь. Сама справлюсь, – отобрала у него плошку Анюта.

Спустя десять минут, окончательно разомлевший от мытья и горячей воды, парень нехотя выбрался из бадьи и потянулся за простыней, когда к его спине прижалось упругое и горячее тело девушки.

— Ох, и хорош же ты, казак, – жарко прошептала она, обнимая парня. – Люблю таких. Жилистых, словно сыромятный ремень вяленых и опасных.