Книга Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира, страница 338 – Эльхан Аскеров

— Не желаете ли чаю, Петр Васильевич. Заодно и поговорим спокойно.

Явно не ожидавший такого захода князь Мышкин только растерянно кивнул. От всей этой говорильни у него, похоже, в горле пересохло. Покорно пройдя следом за парнем в столовую, он уселся на предложенный стул, и Елисей, дождавшись, когда подадут напиток, негромко сказал:

— Откровенно сказать, я надеялся, что вы сумеете ее отговорить.

— Я?! – моментально завелся князь. – Помилуйте! Да с чего бы? Я не настолько в добрых с ней отношениях, чтобы вмешиваться в столь личные дела.

— Но ведь это она пришла к вам со столь необычной просьбой, – напомнил Елисей. – А значит, у вас были все шансы, а главное, законная возможность высказать ей свое мнение о подобном времяпровождении и попутно отговорить от смертельной ошибки. Именно на это я и надеялся, когда отправлял графиню к вам.

— Но почему вы сами… – растерянно пробормотал князь.

— А кто я такой? – иронично поинтересовался Елисей. – Осмелюсь напомнить, что высший свет меня почти не знает. А в вашем доме она бывает регулярно. Меня ей сестрица ваша представила. К тому же ваше имя в обществе – эталон чести и добропорядочности. Во всяком случае, насколько мне известно. Вот я и решил, что ежели уж вы ее отговорить не сможете, то мне там вообще делать нечего.

— Понимаю вас, но что теперь мне делать? – растерянно поинтересовался князь, разводя руками. – Вы же знаете, что я дуэлей терпеть не могу. А она пристала, словно с ножом к горлу. Все помощи требует.

— Да уж, ситуация, – многозначительно протянул Елисей. – Откажешь, сестрица обидится, да и в свете слухи пойдут. А согласишься, от собственных принципов откажешься.

— Вот именно! – подскочил князь. – Но ведь она не желает даже слушать никаких разумных доводов.

— Знаю, – скривился парень. – Я, признаться, и сам поначалу пытался ее отговорить, да только впустую все.

— Так что мне делать, Елисей Григорьевич? – прямо спросил Мышкин, едва не взмолившись.

— Соглашайтесь, – помолчав, отрезал парень. – Слышали поговорку: не можешь остановить безобразие, возглавь его? Сейчас именно тот случай.

— Но… Но…

— Дослушайте, Петр Васильевич, – остановил его излияния Елисей. – Так вот. С вашим участием эта дуэль должна стать эталоном порядочности и соблюдения всех писаных и неписаных правил. Вплоть до того, что даже пули в пистолетах должны быть одного веса.

— Вы говорите о самой дуэли. Но как быть с ее причиной? – не унимался князь.

— А вот тут мы с вами уже ничего не можем изменить. Как ни крути, а обе дуэлянтки титулованные особы дворянского сословия и вполне могут решить свои разногласия на поединке. Вспомните дуэльный кодекс.

— Да я его наизусть знаю, – отмахнулся Мышкин.

— Тем лучше. Тогда скажите, где там сказано, что в дуэлях могут принимать участие только особы мужского пола? Там, насколько я помню, сказано только, особы дворянского сословия, и ничего больше. И что дуэль с особой низкого происхождения недопустима. Или я ошибаюсь?

— Нет. Все так и есть, – растерянно кивнул князь Мышкин.

— Вот и получается, что в данной ситуации у вас есть только один выход. Сделать так, чтобы эта дуэль стала образцом честности и соблюдения правил. А далее, пользуясь своими связями, добиться на высочайшем уровне решения о запрете подобных эскапад. Ничего иного я вам посоветовать не могу. А чтобы вам было хоть немного проще, вторым секундантом графини стану я.