Книга Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира, страница 117 – Эльхан Аскеров

— В каком смысле? – насторожился Елисей.

Из опыта прошлой жизни он знал, что допущенных к подобным секретам или обвешивают со всех сторон подписками, или просто ликвидируют. Но для подписок еще время не пришло, а к кардинальным мерам полковник просто не готов. Елисей ему самому еще очень нужен. Как и его школа. Но интонации в голосе полковника парня насторожили.

— Я никак не пойму, кто ты, – помолчав, осторожно продолжил полковник. – То, что ты знаешь и умеешь, никак не вяжется с тем, кто ты есть. Казачок восемнадцати лет, а знаний, как у офицера контрразведки, прослужившего лет двадцать в самых разных местах. Как такое может быть?

— Самому бы знать, – вздохнул Елисей, запуская уже привычную отмазку.

— Нет, Елисей. Это не ответ, – надавил полковник. – Пойми, шутки кончились. Я должен точно знать, на чьей ты стороне.

— На своей, и только, – жестко отрезал парень, глядя ему в глаза. – Вам и господину Морозову я только иногда помогаю.

Рассказывать, кто он на самом деле и откуда у него такие знания, Елисей не собирался. Слишком это прозвучало бы экстравагантно, если не сказать хуже. Полковник вперил в него жесткий, требовательный взгляд, но Елисей ответил ему не менее твердым взглядом. Это противостояние продлилось чуть больше минуты, после чего контрразведчик, встряхнувшись всем телом, мотнул головой и растерянно проворчал:

— А ты и вправду страшный человек. Даже мурашки по коже. На минуту показалось, еще немного, так ты и меня прирежешь.

— Я не предаю друзей, Александр Савич, но уничтожаю врагов. Всегда. И везде.

— А кем ты считаешь меня? – тут же спросил полковник.

— Очень бы хотелось отнести вас к своим друзьям, но сие не только от меня зависит.

— По крайней мере, откровенно, – проворчал полковник, машинально утирая платком вспотевший лоб.

— Александр Савич, давайте откровенно, – неожиданно предложил Елисей. – Чего вы от меня хотите? Зачем я вам нужен? Ежели для дела, то и не надо устраивать подобных игрищ. А ежели самолюбие потешить, то не стоит оно того. Чревато.

— Так в том-то и дело, что для дела, – непроизвольно скаламбурил полковник. – Ты моих олухов видел. С ними каши не сваришь. А ты умеешь то, чему их никто никогда не учил. Даром, что все офицеры после училищ.

— Ну, так и пользуйтесь тем, что есть. Зачем добрые отношения портить? – тут же ввернул Елисей.

— Дело уж больно пакостное, вот и приходится на воду дуть, – нехотя признался контрразведчик.

— А в вашем ведомстве других и не бывает. Так что же теперь, со всеми вокруг ссориться? – развел парень руками.

— Когда из города уезжать собираетесь? – помолчав, уточнил полковник.

— Так сегодня. Мне конь заводной нужен, вот я на базар и выскочил, – улыбнулся Елисей одними губами.

* * *

Всю дорогу до крепости Елисей прокручивал в уме тот разговор с контрразведчиком, но к однозначному выводу так и не пришел. Слишком мало было исходных данных. Да, Тимофеев явно чего-то опасался, но почему вдруг возникла откровенная угроза, парень так и не понял. Ведь сам он всегда и во всем старался помогать полковнику. К тому же Тимофеев сам говорил, что готов забирать воспитанников парня в свою службу. А тут такой афронт.

Добравшись домой, ребята первым делом отправились в баню. Напарившись до одури, они долго отпивались квасом и чаем, сидя в саду, словно римские патриции, завернувшись в простыни. Бабка Радмила, глядя на них, только улыбалась, тихо посмеиваясь в уголок платка. Увидев ее смеющийся взгляд, Елисей не удержался и, присев рядом, тихо спросил: