Книга Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира, страница 10 – Эльхан Аскеров

— Но хотя бы подождать, пока он вытянет карету, вы можете? Сами же сказали, что тут может быть опасно, – тут же нашлась дама.

— Дай хоть коня, чтобы карету вытянуть. Сам выпрягу, – угрюмо добавил кучер.

— Смысла нет, – качнул Елисей головой.

— Как это? – удивилась дама, растерянно оглядываясь на карету.

— А карета ваша корпусом в кусты уперлась, а орешник, он тут крепкий, просто так дурной силой не сломишь. Тут по-другому надо.

— И как же, позвольте спросить? – заинтересовалась женщина.

— Веревка длинная нужна, – вздохнул Елисей, уже успевший прикинуть, как вытянуть застрявший транспорт. – Протянуть ее через салон кареты и с той стороны привязать. Потом другой конец вон через то дерево перекинуть и тянуть. А когда карета ровно встанет, тогда на дорогу и выводить.

— А где веревку взять? – тупо спросил кучер, недоуменно глядя на указанное дерево.

— Господи, вы в дорогу собирались или на прогулку? – возмутился Елисей и, осторожно спустившись с повозки, откинул брезент со своего груза.

— Ого, а что это такое? – тут же последовал вопрос. Дамочка ткнула пальчиком в бутыль с кислотой.

— Кислота, – коротко ответил Елисей, доставая моток веревки, сплетенной из конского волоса. – Вот, держи, – перебросил он веревку кучеру. – Найди палку потолще и пропусти веревку через окно так, чтобы палка на бок кареты легла. А палку потом повыше передвинь. Тогда карета быстрее выпрямится.

Сообразив, что парень знает, о чем говорит, кучер быстро выполнил все указания, и Елисей, проведя свой выезд вперед, привязал второй конец веревки к задней повозке. Потом, взяв Буяна под уздцы, он повел коней вперед, натягивая веревку. Карета, заскрипев, начала выпрямляться. Убедившись, что она встала почти ровно, парень подал команду, и кучер вывел коней на дорогу.

* * *

— Господи, да что же это такое-то? – бурчала бабка Радмила, причитая и ловко обрабатывая Елисею рану на боку. – Шо же ты вечно влезешь, куды тебя не просют. Ведь возьми на ладонь выше, и все, ни один дохтур бы не управился.

— Да ладно тебе, бабушка. Жив – и слава богу. А шкура заживет, – усмехнулся парень, прикусывая от боли губу.

— Жив. Твое счастье, что жив. В ином разе сама бы тебя подняла и ухи надрала, – продолжала ворчать бабка, бинтуя ему торс.

— Да ты никак в святые подалась, бабушка, – не удержавшись, поддел ее Елисей.

— Чего это?

— А того, что мертвых только святые поднимать умеют, – захихикал парень.

— Да ну тебя, балабол, – фыркнула бабка, пряча улыбку. – Ступай уже.

— Спаси Христос, бабушка, – поблагодарил Елисей, натягивая исподнюю рубаху.

Выйдя во двор, он оглядел свою команду и, одобрительно кивнув, махнул рукой:

— Не останавливайтесь.

— А ежели больше не могу? – угрюмо поинтересовался один из мальчишек, утирая испарину со лба.

— А ты через не могу. Сколько раз отжался?

— Десяток и еще пять.

— Ну, вот еще десяток сделаешь, и шабаш, – жестко усмехнулся Елисей, глядя ему в глаза.

— Самого-то, небось, не так учили, – пробурчал мальчишка, возвращаясь на место.

— Как меня учили, тебе лучше и не знать, – отрезал Елисей. – Одно скажу. До вас тут восемь ребят было. Так вот, они лучшие. Потому как вопросов таких глупых не задавали. Умирали, а делали.

Мальчишки дружно переглянулись и мрачно уставились на бунтаря. Тот, сообразив, что зря распустил язык, моментально увял и принялся выполнять упражнение. Сам же Елисей, осторожно присев на лавку, откинулся на стену дома и, сосредоточившись, попытался усилием воли подавить все болевые ощущения в теле. Изя был прав, когда говорил, что ему еще рано пускаться в дорогу. До дому Елисей добрался, едва не теряя сознание от боли в растревоженной ране.