Книга Одиночка: Одиночка. Горные тропы. Школа пластунов, страница 259 – Эльхан Аскеров

«М-да, в Одессе знают всё», – растерянно усмехнулся про себя Елисей, припомнив старый анекдот.

— Да ты не переживай, – хлопнул его старик по плечу. – Уважают тебя люди. Знаю, что говорю. Да и чего не уважать, ежели на таких, как ты, вся наша защита и держится. Думаешь, ты один в крепости новое оружие придумывал и раньше таких не было? Были. Да только не дожили они до дней нынешних. Ладно. Ступай, казачок. Притомился я что-то. Старый совсем стал, – вздохнул старик и, сняв папаху, перекрестился, глядя на солнце.

Поднявшись, Елисей почтительно поклонился старому мастеру и, подхватив свои шашки, отправился домой.

Основная часть дел была сделана, но в мастерской всегда находились какие-то мелкие недоделки. К тому же пришло время воплотить в материале свою новую задумку. Механическую маслобойку. Все необходимое для ее сборки было уже куплено и добыто. Осталось только собрать.

Елисей успел добраться домой и переодеться в рабочую одежду, когда к воротам подлетел верховой и, перегнувшись с седла через створку, громко окликнул парня.

— Чего стряслось? – спросил парень, выскакивая на крыльцо.

— Поехали со мной к воротам. Там до тебя горцы пришли, – коротко пояснил казак.

— Какие еще горцы? – растерялся Елисей, выскакивая со двора.

— Да шоб я знал, – ухмыльнулся казак, подавая ему руку.

Пользуясь его помощью, Елисей одним прыжком оказался на крупе его коня, и казак дал скакуну шенкелей. Спустя три минуты они остановились у самых ворот, и парень, спрыгнув на землю, быстро осмотрелся.

За воротами, верхом, стояло с дюжину всадников. Среди них парень приметил казака Нагайкина, а рядом горца по имени Арслан, его кунака. Эти двое держались несколько в стороне от остальных.

Удивленно хмыкнув, Елисей решительно направился к знакомым, про себя подумав: «Похоже, тут что-то серьезное затевается. Кроме этих двух, я больше никого не знаю».

— День добрый, уважаемые, – нейтрально поздоровался парень, подходя.

— Здравствуй, Елисей, – кивнули кунаки и, покосившись на стоявшую чуть в стороне группу, быстро переглянулись.

— Случилось чего? – на всякий случай поинтересовался парень.

— Меня просили быть видаком, – вздохнув, негромко проговорил Арслан. – Эти люди приехали, чтобы назвать тебя своим кровником.

— И какой же клан решил объявить мне месть? – подобравшись, мрачно уточнил парень.

— Они из двух кланов, – мрачнея с каждым словом, пояснил Нагайкин.

— Ну, из двух, значит, так тому и быть, – прошипел Елисей, чувствуя, что начинает звереть. – Хотелось бы только знать, за что.

— Это пусть они тебе сами скажут, – качнул Арслан головой в сторону горцев.

От группы отделились двое пожилых мужчин и, подъехав к парню, мрачно уставились на него. Потом тот, что на вид постарше, громко сказал:

— За то, что ты своим подлым оружием убил семнадцать наших родичей, ты, казак Елисей, наш кровник.

— Подлым оружием? – иронично переспросил Елисей. – Я так понимаю, вы из того клана, что наших девок похитили. – И дождавшись их дружного кивка, продолжил: – То, что вы моего оружия боитесь, так это вы еще не все видели. А про подлость его, так вы и сами самострелы ставите на дорогах да волчьи ямы копаете. Гранаты – тот же самострел. Так что не вам о его подлости судить. А что до мести, так вам же хуже. Я оружейник, и если разозлюсь, эти горы опустеют. Придумаю такое, чего вам во сне даже иблис не нашепчет. Хотите крови, будет вам кровь.