Книга Одиночка: Одиночка. Горные тропы. Школа пластунов, страница 111 – Эльхан Аскеров

— Хотел бы я знать, где ты такое видел, что сам повторить смог, – вздохнул комендант, окидывая его задумчивым взглядом.

— Самому бы знать, – отозвался Елисей, делая жалостливую физиономию.

— Ну да, ну да, – понимающе кивнул офицер и, развернувшись, скомандовал: – Пошли ко мне. Сейчас чаю попьем и подумаем, когда караван отправлять.

— А мне-то чего думать? – растерялся Елисей. – Нищему собраться, только подпоясаться. Коня оседлал, и в путь.

— Пошли, говорю, – надавил голосом комендант.

— Ну, как скажете, – буркнул Елисей и, поправив ремень карабина, зашагал следом.

В комендатуре, приказав денщику вздуть самовар, штабс-капитан присел к столу и, устало потерев лицо ладонями, закурил, жестом указав парню на ближайший стул. Дождавшись, когда принесут чай, офицер погасил в пепельнице окурок и, вздохнув, тихо сказал:

— Не знаю, что там с тобой и как было, Елисей, но в том, что ты не так прост, я уверен. Ну не может простой казачок из обычной станицы без всякого образования такие вещи придумывать. Точнее, придумать-то может, а вот сделать так, чтобы и другие его придумкой пользоваться стали, без образования не сможет. Впрочем, это все твои дела. Мне главное, что ты на нашей стороне. Да и обязан я тебе, за сестру да детей ее. Так что я молчать стану и помогу, чем смогу. А вот как другие поступят, не знаю.

— И на том спасибо, ваше благородие, – так же тихо отозвался Елисей. – А за то, что я на ту сторону уйду, даже не думайте. Казак я. От роду казак. И место мое здесь. А что до придумок моих, помню, что у кого-то учился. А вот у кого, чему, не помню. Говорю же, мелькает все, словно картинки под стеклом двигают. Я уж и к попу ходил. Думал, может, сглазил меня кто, так, тот святой водой побрызгал, крест целовальный на лоб положил, молитву прочел и отпустил с богом. Вот теперь и не знаю, что со мной. Живу, как придется.

— М-да, всякое в жизни бывает, – задумчиво вздохнул комендант, внимательно выслушав парня. – Ты вот что. Попробуй этих своих бомб побольше сделать. Чует мое сердце, пригодятся они нам вскорости. Неладное что-то в округе происходит. Даже солдатики мои это приметили.

— Зверье ушло, – подумав, высказался Елисей.

— А зверье тут при чем? – не понял комендант.

— Зверь тихие места любит. А ежели ушел, значит, мешает ему кто-то. А кто в лесу зверю мешать станет? – спросил Елисей, глядя коменданту в глаза.

— Вот оно как, – удивленно качнул штабс-капитан головой. – Не знал. Не охотник я. Значит так. Денег на кислоту я тебе из кассы выдам. Покупай, сколько сможешь. И капсюли покупай. Нам они тоже понадобятся.

— А отчитываться как станете? – подумав, поинтересовался Елисей, которому совсем не хотелось, чтобы этот толковый офицер вдруг оказался наказан за попытку повысить боеспособность крепости не совсем законными методами.

— Придумаю что-нибудь, – буркнул офицер, тяжело вздохнув.

— Где у нас воры вольготно живут? – помолчав, решительно спросил Елисей. – Так, чтобы каторжные свои малины в городе имели?

— Ну и вопросы у тебя, – усмехнулся комендант. – Откуда ж мне такое знать? Это если только в Армавир или Екатеринодар ехать. Не ближний свет. Да и то казаки там им быстро головы откручивают. Не дают разгуляться. А ты чего задумал? – вдруг подобрался он.

— Да так, спросил просто, – отговорился Елисей, продолжая теребить папаху на затылке.