Книга Родовое гнездо, страница 102 – Эльхан Аскеров

— Добре, пятнадцать, – помолчав, угрюмо согласился боярин, глядя на кузнеца непонятным взглядом. – Сейчас телегу пригонят и серебро принесут, – пообещал он и, обернувшись к десятнику, коротко кивнул.

Развернувшись, тот поспешил куда-то в глубь торга.

— Ты ведь ещё и оружейник? – повернувшись к кузнецу, произнёс боярин так, словно не спрашивал, а утверждал.

— А тебе что за печаль? – хмыкнул Векша, продолжая поигрывать булавой.

— Не хочешь мне послужить? В серебре не обижу, – вдруг предложил боярин.

— Я креста греческого не признаю. А в вотчине твоей, небось, чернорясные всем заправляют. Нет, не хочу, – ответил кузнец, решительно мотнув головой.

— Подумай, – не унимался боярин. – Старая вера ушла. Да и не суть сие важно. У меня теперь иные заботы. Сказано, не обижу. И дом поставлю, и подмастерьев дам, сколь скажешь. Захочешь, и бабу ласковую найдём. Только работай.

— Это всё у меня и так имеется, – отмахнулся Векша, небрежно взмахивая булавой так, что невольно шарахнулись даже стоявшие рядом с телегой воины. – А главное, что я тут сам себе хозяин. Нет, боярин. Не пойду.

— Ты полегче с этой дурой, чёрт, – проворчал один из воинов, уважительно косясь на оружие кузнеца. – Не ровён час, вырвется из руки.

— Не вырвется. Я её сам под себя ковал, – усмехнулся Векша, одним ловким движением сдёргивая с телеги рогожу, которой укрывал корзины с товаром.

К внешнему краю казачьего бивака подкатила телега, на которой восседало трое мужиков под предводительством десятника. Казаки ловко раздвинули свои повозки, и мужики принялись перегружать товар. Забрав у десятника мешок, боярин не спеша выложил на борт Векшевой телеги пятнадцать кусков серебра, которые тут и назывались гривнами. Кузнец уже хотел кивнуть, признавая, что сделка свершилась, когда Беломира что-то насторожило.

— А ну, погодь, – скомандовал он, подходя к телеге.

Выхватив из ножен шашку, парень одним точным движением разрубил ближайший кусок на две части и, подхватив одну половинку гривны, зло усмехнулся:

— За дурней нас держишь?

Разрубленная гривна состояла из двух частей. Внутри брусок свинца, покрытый сверху серебром. Увидев это, Векша презрительно усмехнулся, громко произнеся:

— Недаром сказано, крестопоклонникам да боярам с князьями веры нет. Вертай товар! – рявкнул он на холопов так, что те невольно присели.

— Погоди, кузнец, – сообразив, что попал впросак, засуетился боярин. – Вот, изволь. Можешь каждую рубить, – добавил он, выкладывая на телегу очередную партию гривен.

— Разруби, друже, – попросил Векша, перехватывая булаву поудобнее.

Кивнув, Беломир принялся раз за разом взмахивать шашкой, разваливая бруски пополам. Но на этот раз всё было без обмана. Выложенные до этого гривны Векша одним взмахом булавы сбросил на землю, с вызовом глядя на покупателя. Понимая, что поднимать их после такого только позориться, боярин затянул горловину мешка и, не прощаясь, быстрым шагом отправился в сторону купеческих рядов, напоследок одарив Беломира ненавидящим взглядом.

— В вечор готов будь. Пришлю за тобой, – напомнил десятник, одарив парня ещё одним злобным взглядом.

— Помолиться не забудь и последнее причастие прими, – не остался парень в долгу, презрительно усмехнувшись.

* * *

Стоя перед десятником, Беломир плавно прокручивал в руке шашку, с лёгкой улыбкой глядя, как воин разминает руку с саблей, настороженно следя за непонятным для него оружием. Шашка и вправду была здесь ещё не известна. Может, где-то кто-то и пользуется подобным оружием, но воин таких не знал. Стоявшие за спиной десятника воины наблюдали за их приготовлениями внимательно. Понимали, бой будет сложный.