Книга Кодекс Охотника #17, страница 94 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

— Ну, будем ждать, — в глазах Кати появился интерес.

За это время мы добрались до крепости. Её огромные ворота всё ещё были полуоткрыты после того, как я спешно сгонял за припасами. Но никто без моей команды не собирался заезжать внутрь. Это правильно.

— Полежи немножко, солнышко, — выпрыгнул я из повозки. — Всем ждать, — сказал я.

— Угу, сделаем, — сказал Москаленко и не выдержал. — А хороша, действительно хороша. Волк порадуется.

— Ты еще не знаешь, насколько она хороша, — улыбнулся я.

— Вот только… Что делать со всеми этими камнями, льдом и снегом? Нам её чистить год придётся, — скривился Москаленко, по-хозяйски осматривая обледеневшую заново окаменевшую крепость.

— Или не придётся, — улыбнулся я. — Все сидим, ждём. Разбейте палатки, разведите костры. Выстройте защиту. Москаленко, на тебе гвардейцы. Волгомир, на тебе Одарённые. Ближе ста метров к стенам не подходим. Меня не будет, — я на секундочку задумался, — какое-то время.

Я потопал вперёд к крепости. Зашёл внутрь, в тот коридор, который я выплавил до подвала. Но на этот раз мне не нужно было вниз. На этот раз мне нужно было вверх. Чтобы не заморачиваться самому, я вызвал двух муравьёв. Работников, которые споро начали прогрызать тоннель, в слежавшемся льде и камни, к нужной мне точке. И вот я уже нахожусь на поверхности застывшего бассейна. Да, так получилось, что ледяные драконы и последующая непогода «залила» всю крепость по самую верхушку стен, сделав одним монолитным куском, из которого только торчали башни.

Мне нужна была определённая башня — башня Хранителя, которая была в любой крепости. Пришлось изобразить человека-паука, но я забрался ещё на пятнадцать метров вверх. Это была не самая высокая башня. К примеру, смотровая была в два раза выше. Но это была самая главная башня.

Залез до самой верхушки, уставился в красивое расписное стекло, и про себя заматюкался. Вот же дурень. Я совсем забыл, что Архитекторы выращивали всю крепость в целом, вместе с перегородками, дверьми, и даже стеклом. Я сейчас смотрю в красивые цветные изразцы, которые, приложив большое количество своих сил, я могу, конечно, разбить. Но учитывая, что они выдержат прямое попадание танкового снаряда, менять его на обычное стёклышко, причём в таких мерзких условиях, я точно не хотел. А снаружи его не откроешь.

Я уж собрался лезть вниз и попросить муравьёв проковырять проход, и после этого подняться по ступенькам. Но решил, как паучок, обогнуть башню со всех сторон. И мне повезло, одно из окон было приоткрыто.

Я залез внутрь, и… как будто попал домой. Вот только дом был давно покинут. А вечный огонь Кодекса Охотников посередине зала, конечно, не горел. Интересно, откликнется ли Кодекс на этот раз. Я прикрыл за собой окно. Половина зала была забита снегом и льдом, остальная была пустой. Я прошёл и уселся в позе медитации перед выемкой, в которой должен был гореть огонь Кодекса. Закрыл глаза и сконцентрировался, произнося заветные слова на языке Охотников.

Один раз, второй, третий, десятый, сто пятидесятый… Я сидел, терпеливо повторяя призыв, и надеялся всей душой, что у меня получится. Я сбился со счёта. Потратил почти все желейки. И тут вдруг я почувствовал отклик. С новым энтузиазмом начал повторять заново. И наконец после фразы: