Книга Кодекс Охотника #20, страница 81 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

— Спокойно, спокойно! — игнорируя всех, я бросился к старой женщине, которая, похоже, была немного не в себе.

Я понимал, что сейчас происходит. Её силы освободились, она чувствует угрозу и раскачивает своё тело так, чтобы вспыхнув, умереть и поглотить находящихся вокруг, как она думает, врагов. Подозреваю, что она сама давно мечтает о смерти, раз практически без сознания, на автомате, собирается это сделать.

Я прикладываю руку ей на голову и просто вырубаю Душу, погружая её в глубокий сон. Свечение сразу же прекратилось. Затем, подхватив её на руки, передаю подходящему бойцу.

— Давайте, грузитесь, — развернулся, собираясь идти дальше, когда мне на плечо осторожно легла рука.

Я развернулся и увидел… Принцессу? Ведь она же должна быть, по идее, принцессой.

— Спасибо вам огромное, Александр Галактионов, — искренне сказала девушка. — Вы спасли наши жизни.

— Ничего страшного, идите на самолёт. Эй, боец! — остановил я пробегавшего мимо гвардейца. — Проследи за ними, да… и накормите всех.

— Слушаюсь! — ответил он.

Я задержался ещё немного. А когда сел в кабину самолёта, у которого мои лётчики прогревали двигатель, и надел гарнитуру, то услышал весёлый голос Пожарского.

— Сандр, это Пожар! Коридор свободен. Можем взлетать.

Я поднял голову, и сквозь стекло кабины увидел в предрассветном небе следы моих «Валькирий», которые прибыли, дабы сопровождать эвакуацию пленных.

Город Владивосток

Ставка министра обороны Морозова

Иван Фёдорович встал из-за стола и отложил в сторону документы, когда в его кабинет зашли гости. Без улыбки он смотрел в серые глаза того, кого всегда считал своим врагом и главным соперником. Генри Годарт, как всегда, в военном мундире без знаков отличия, с лёгкой улыбкой подошёл и остановился с другой стороны письменного стола.

Дуэль взглядов продолжалась некоторое время. Два возможно сильнейших военачальника современности смотрели друг на друга и вспоминали каждый о своём. При этом многие воспоминания у них были общими. Несколько битв, в которых они участвовали, унесли много жизней хороших людей. Более того, шрамы, что украшали их тела, были тоже не на ровном месте, и косвенно их причиной также был каждый из них. Их противостояние не было закончено. Каждый из них мечтал окончательно повергнуть своего соперника, но это похоже, в очередной раз, откладывается.

Теперь они на одной стороне. Вопрос заключался в другом: готовы ли они сражаться вместе?

— Ой, а что это? — в напряжённой звенящей тишине раздался заинтересованный голос Илариона, который остановился возле маленького столика, на котором стояла ваза с фруктами. Он уже было протянул руку, но в последний момент вспомнил о приличиях и отдёрнул её, причём, спрятал обе руки за спину.

— Ты о чём, малец? — оторвал наконец взгляд от Годарта Морозов.

— Вот это… Что это сверху? Пахнет, как лимон, но он совершенно зелёный.

Морозов непонимающе нахмурился, всё ещё не переключившись от своих мыслей, а потом понял, о чём он говорит.

— Это разломный лайм, парень.

— Разломный лайм? — Илларион шумно, как лошадь у водопоя, втянул воздух, и неуверенно посмотрел сперва на Годарта, потом на Морозова. — Можно мне попробовать?

— Валяй! — в первый раз Морозов улыбнулся.

Этот паренёк вызывал в нём какое-то чувство спокойствия и умиления. Похожие чувства Иван Фёдорович испытывал, когда в юности в редкие дни нахождения дома он возился со своими детишками. Маленькая Света вызывала у него такие же чувства.