Книга Кодекс Охотника #19, страница 33 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Внезапно идеальная прекрасная песня прервалась. Дерево дало «петуха», и музыка сбилась. Все открыли глаза. Дерево попыталось снова сосредоточиться и нажать, но снова сбилось. Прекрасные эльфийки закрутили головами, и тут раздался весёлый голос.

— Мама, мама! Я выследил и завалил Болотника!

Через несколько мгновений показался хозяин этого голоса. Он сильно отличался от всех присутствующих. Во-первых, он имел каштановые волосы. Во-вторых, глаза его были голубые, а не зелёные, как у всех остальных. И самое главное — он был мужчиной. Молодым мужчиной, ещё юношей, но тем не менее.

Если бы эльфийки были знакомы с творчеством Берроуза, то они бы сказали, что молодой человек был похож на темноволосого Тарзана, который тащил сейчас за хвост огромную тварь, весом в несколько тонн, при том, что особых усилий он не прикладывал. Тварь эта была похож на смесь бульдога с носорогом, ещё немного с крокодилом, а ещё… хрен знает с кем.

Старшая жрица, смущенно и испуганно, несколько раз учтиво поклонилась Древу и вприпрыжку побежала за сыном, схватив его за руку. Ну, собственно, парень на целых полголовы превосходил свою мамочку, да и мускулатура была не в пример женской. Но поняв, что сделал что-то не так, он тут же пошёл за матерью в сторону, не выпуская из рук хвост болотника. Как только они удалились на определённое расстояние, сбивчивый тембр песни Древа-Матери восстановился.

Парень тяжело вздохнул и посмотрел на мать.

— Извини, мам… Я всё время забываю, что Мать не воспринимает мужчин.

— Да ничего, солнышко, — в глазах старшей жрицы, которая выглядела ровесницей этого паренька, плескались любовь и обожание.

Она заботливо стащила кусок кишки болотника, попавший в волосы сына, достала платочек и вытерла ему чумазое лицо.

— Мама, мне уже сто восемьдесят лет. Что ты со мной, как с ребёнком, обращаешься.

— Ну, потому… — старшая жрица немного смутилась, — что привыкла. А с болотником ты молодец! Его триста лет наши охотницы выследить не могли. А ты всего за два года справился. Отец тобой гордился бы.

На лицо старшей жрицы набежала тень сожаления.

— Мам, а почему каждый раз, когда ты вспоминаешь об отце, то расстраиваешься?

— Не знаю, сынок, не знаю. Возможно, потому что это было неожиданно. Всех детей нам всегда даёт Древо-Мать. Я первая, кто зачал ребенка от живого мужчины и при этом получился мальчик. Ты же видишь, что Мать-Древо не любит тебя до сих пор.

— Да не, мам, она меня любит. У неё просто аура страдает, когда с моей пересекается. Почему-то при приближении Душелова она впадает в ступор.

Тут мать улыбнулась.

— Да, когда твой отец появился здесь, было тоже самое. Мы хотели всего-навсего пленить его и принести в жертву Матери, но что-то пошло не так, — тут она весело рассмеялась. — Хотя… для меня всё прошло точно так.

Тембр пения дерева изменился. Старшая жрица повернулась туда, улыбаясь. Двенадцать будущих матерей стояли перед деревом, и от него потянулись зеленоватые лучи, дабы поселить внутри каждой из них семя их будущей сестры. Тела девушек зазвенели, налились зеленоватым светом, их ноги оторвались от травы и тела зависли в воздухе. Они забились в экстазе, подтверждая, что оплодотворение состоялось. Вот только…

— Что за херня? — нахмурилась старшая жрица.